Дер Нистер - Семья Машбер

— Да, необходимо помочь Алтеру… Нужно… и без всяких отговорок, — сказал Лузи шепотом. — Жить без жены… без детей нельзя… И чем скорее все это решится, тем лучше.

Шмулика во время ужина клонило ко сну, но из уважения к сотрапезникам он держался прямо. Каждый раз, очнувшись от дремы, он быстро начинал жевать, но тут же засыпал. Ни Мойше, ни Лузи не обращали на него внимания. Мойше разговаривал как в полусне, словно забыв, ради чего он сюда пришел, проделав в темноте путь от центра города. Он был сейчас в таком состоянии, что мог даже принять приглашение переночевать здесь, как немного раньше согласился сесть за стол и участвовать в трапезе. И вот, когда трапеза уже подходила к концу, на пороге комнаты показалось странное существо. Его появление было неожиданным для всех, но особенно, конечно, для Мойше.

Это был Кружка — Кружка с десятью гривенниками. Никто не слышал, как он вошел. Кружка стоял на пороге, одетый в лохмотья. На грязном, никогда не мытом лице выделялись белки глаз. Мойше ощутил отвратительный запах его лохмотьев и вскочил как ужаленный. В то же время Сроли весело крикнул:

— Кружка, входи!

Мойше вспыхнул, не в силах этого вытерпеть.

— Что происходит? Лузи, кого ты пускаешь в дом?

— А что такое? — Сроли не дал Лузи сказать слово: — У нас никому вход не запрещен! Входи, Кружка! Ты у нас желанный гость, смерди себе на здоровье!..

И Кружка черепахой двинулся вперед.

Тут уж, безусловно, должно было что-то начаться. У Мойше лопнуло терпение, и он был готов наговорить всякого, но в то мгновение, когда слова готовы были сорваться с языка, Лузи, как бы не расслышав того, что сказал Сроли, поднес Мойше кружку воды для омовения рук и сказал: «Благословение после трапезы». Сделал он это, чтобы удержать брата от вспышки гнева, или он и на самом деле не расслышал слов Сроли — кто знает? Так или иначе, но Мойше не мог отказаться принять из рук Лузи кружку воды. Омыв руки и предложив сделать то же Лузи и Шмулику, он, торопясь поскорее покинуть этот дом, призвал присутствующих к послетрапезной молитве: «Господа, благословим».

Таким образом, все обошлось благополучно. Сразу после молитвы Мойше начал собираться. Когда он надевал пальто, Лузи стоял возле него и тихо, словно продолжая разговор, который вели вчера, сказал Мойше:

— Вот видишь: выгнал человека, а изгнанный может стать твоим хозяином… Ничего, Мойше, такому, как ты, стоит иной раз подумать об этом…

Сроли с зажженным фонарем стоял в сенях. Когда Мойше открыл наружную дверь, Сроли сунул ему в руки фонарь и сказал:

— В случае необходимости обращайтесь ко мне…

Мойше ничего не ответил, взял только протянутый фонарь. Фонарь светил ему всю дорогу, и, даже когда Мойше добрался до центра города, где было достаточно светло, он его не погасил — фонарь светил ему до самого дома…

У Алтера вдруг пробудился интерес к женщинам. Первой женщиной, на которую он обратил внимание, была горничная Гнеся — девушка с упругой высокой грудью под теплой байковой кофточкой. Глядя на нее, он застывал на месте и не мог слова выговорить. Сердце у него учащенно билось, когда он видел ее днем и особенно — ночью, когда ему случалось проходить через кухню мимо ее койки; его обдавало такой сладостной, доходящей до мозга костей, теплотой, что у него голова начинала кружиться и подкашивались ноги. Вот-вот, казалось, он, сломленный, падет на колени перед койкой или свалится на койку к самой Гнесе.

Кухарка обратила на это внимание Гнеси и сказала:

— Девка, что это так на тебя глядит Алтер? Что он в тебе такого увидел?

Каждый раз, проходя мимо спящей служанки, Алтер, возвращаясь к себе, задыхался. Во сне к нему являлась женщина, которую он помнил с первых страстных ночей своей ранней юности — та, с венком из темных волос, которая часто приходит в одеждах, но через мгновение их сбрасывает, — та, которая обычно приходит к молодым людям, не изведавшим еще вкуса греха, и отдается им.

Единственное, что он мог сделать для облегчения своего состояния, в том потоке, который его закружил, как в кипящем котле, было — обратиться к брату Мойше. Так он и сделал. В тот поздний вечер, когда Мойше вернулся после совещания у реб Дуди, Алтер в смятении обратился к брату с просьбой, чтобы Мойше женил его.

Конечно, это было дико, несуразно. Но у него горело все тело, и, казалось, одежда его теснила. Однажды ночью, на кухне, где спали две прислуги, он слишком долго задержался у их кроватей. Старая кухарка проснулась, заметила его присутствие и почуяла, что Алтер замешкался на кухне не случайно, а с явным намерением… Утром она допытывалась у Гнеси, не слышала ли она, не почувствовала ли чего-нибудь ночью, но девушка ничего не ответила. Однако в следующую ночь Гнеся почувствовала во сне прикосновение чьих-то рук. Не таясь, она рассказала об этом кухарке, а та ответила, что все ясно — ее подозрения подтверждаются.