Джоди Пиколт - Ангел для сестры

– Что с тобой, черт возьми, такое? – воскликнула она. – Ты сказал, что разговаривал с Анной о матери и что ничего не изменилось.

– Так и было. Сара заставляла ее забрать иск, и Анна хотела, чтобы это прекратилось. Я объяснил альтернативу.

– Альтернативу? Тринадцатилетней девочке? Ты знаешь, скольких я видела детей, которые относились к слушанию совсем не так, как их родители? Мать приходит и говорит, что ребенок будет давать показания против насильника, потому что ей хочется засадить извращенца на всю жизнь. Но ребенку все равно, что случится с насильником, лишь бы не оказаться еще раз с ним в одной комнате. Или он думает, что насильнику нужно дать возможность исправиться, как это делают родители, если их ребенок плохо себя ведет. Бесполезно ожидать, что Анна будет вести себя, как взрослый клиент. Она эмоционально не способна принимать решения, не поддаваясь влиянию сложившейся в доме ситуации.

– Именно поэтому я и подал прошение, – ответил я.

– Честно говоря, меньше получаса назад Анна сказала мне, что передумала подавать в суд. – Джулия подняла бровь. – Ты же не знал об этом, правда?

– Она мне этого не говорила.

– Потому что ты говоришь не о том. Ты рассказал ей о юридическом способе избавиться от давления. И она, разумеется, ухватилась за эту возможность. Но неужели ты действительно думаешь, что она осознавала все последствия этого поступка: то, что не оба родителя будут готовить, отвозить ее в школу, проверять уроки, а один, что она не сможет поцеловать маму перед сном, что остальные члены семьи, скорее всего, рассердятся на нее? Когда ты объяснял ей, она слышала только, что на нее будут давить. Она не слышала, что ее отделят от матери.

Судья уже начал жалобно выть.

– Мне надо идти.

Джулия не отставала.

– Куда?

– Я же сказал тебе, у меня встреча.

В коридор выходило множество дверей, но все они были закрыты. Наконец-то одна из ручек повернулась. Я вошел и закрыл за собой дверь.

– Только для мужчин, – облегченно вздохнул я.

Джулия подергала ручку двери. Потом постучала в маленькое матовое окошко. Я чувствовал, как по моему лицу стекает пот.

– На этот раз ты не сбежишь, – прокричала она через дверь. – Я буду ждать тебя прямо здесь.

– Я все еще занят, – прокричал я в ответ.

Судья стал передо мной, и я схватился за густую шерсть на его загривке.

– Все в порядке, – сказал я ему и повернулся лицом к пустой комнате.

Время от времени я отступаю от своих принципов и верю, что Бог все-таки существует. Как, например, сейчас, когда я вернулся и увидел эту прекрасную куколку, сидящую на пороге моего дома. Она встала и спросила, знаю ли я, где найти Джесси Фитцджеральда.

– А кто его спрашивает?

– Я.

Я наградил ее одной из своих лучших улыбок.

– Тогда это я.

Отвлекусь на минутку и скажу, что она была старше меня, но с каждым мгновением это становилось все менее заметно. У нее были волосы, в которых я бы заблудился, а рот такой мягкий и полный, что я еле оторвал от него глаза, чтобы осмотреть все остальное. У меня зачесались руки от желания прикоснуться к ее коже и убедиться, что она такая же мягкая на ощупь, как и на вид.

– Меня зовут Джулия Романо, – сказала она. – Я опекун-представитель.

Скрипка, играющая в моей душе, взвизгнула и умолкла.

– Вы что, коп?

– Нет, я адвокат и помогаю судье по делу твоей сестры.

– Вы имеете в виду Кейт?

Что-то в ее лице изменилось.

– Я имею в виду Анну. Она подала ходатайство о выходе из-под родительской опеки в вопросах здоровья.

– Ах да. Я знаю об этом.

– Правда? – Казалось, это ее удивило, будто только Анна может подавать в суд. – А вы случайно не знаете, где она?

Я посмотрел на дом, темный и пустой.

– Я что, ее ангел-хранитель? – Потом улыбнулся ей. – Если хотите подождать, можете зайти и посмотреть на мои картины.

Неожиданно она согласилась.

– В принципе, неплохая идея. Я бы с удовольствием поговорила с вами.

Я прислонился к двери и скрестил руки так, чтобы заиграли мышцы. Потом послал ей улыбку, которая сражала наповал половину женского населения университета Роджер Вильямс.

– Какие у вас планы на вечер?

Она посмотрела на меня так, будто я сказал это по-гречески. Нет, она наверняка понимает греческий. Она глядела на меня, как на марсианина. Или как на ненормального Вулкана.

– Вы приглашаете меня на свидание?

– Понято же, что да.

– Понятно, что у вас ничего не получится, – сухо проговорила она. – Я гожусь тебе в матери.