Инна Мальханова - Служение

Воздух в забое уже совсем нельзя было назвать воздухом. Это, скорее, похоже на газовую камеру Освенцима. Цзян посинел и, потеряв сознание, хрипел на жёстких холодных комьях угля, врезавшихся ему в спину и в перебитые ноги. Изо рта у него шла розовая пена, но её не было видно в кромешной темноте...

Шаварш в виде Энергиона завис над Цзяном и произвёл выброс Энергии. Цзян с удивлением понял, что он находится в сознании - по-прежнему в обвалившемся забое, но в сознании, и дышать ему теперь гораздо легче.

Погибших шахтёров вынесли из забоя только через семнадцать часов. У выхода из штольни их встречала мрачная толпа вдов и сирот. И только один из пятнадцати забойщиков каким-то необъяснимым чудом оказался жив. Он провёл под землёй, практически без воздуха, целых семнадцать часов - и это при том, что человеческий мозг просто гибнет всего через четыре минуты кислородного голодания! И остался жив! У него всего лишь раздробило ноги. И этим чудесно спасённым человеком, представьте себе, снова оказался всё тот же Цзян, про которого недаром же все говорили, что он родился в рубашке.

Закончив Служение, Шаварш вернулся в Большой Купол, где его уже ожидало сообщение, что с ним очень хочет встретиться Димка. Шаварш вспомнил того симпатичного растерянного парня, которого он как-то встретил у Информационного Центра. Немного отдохнув и снова зарядившись Энегрией от Эгрегора, Шаварш перед новым вылетом на Землю, проявился рядом с Димкой.

Димка сказал, что восхищён Служением Шаварша, что он устал бездельничать в Большом Куполе и просит сразу же взять его на дело. Шаварш без раздумий согласился стать димкиным Учителем и повёл его к Эгрегору, чтобы научить заряжаться максимальным количеством Энергии, сохранять её во время полёта к цели, трансформироваться в Энергион и вести через Эгрегор поиск самых катастрофических точек Планеты. Оказалось, что только что где-то в Турции произошло сильное землетрясение, и Шаварш с Димкой немедленно отправились туда.

Очень длинное одиночество

Целыми днями Таня гуляла по пляжу. Одна. Она ходила, внимательно всматриваясь в лица людей и мечтала. О том, что, может быть, сегодня встретит человека, который поймёт её душу и станет ей близким. На всю жизнь. Хотя, конечно, это было просто глупо. Если он не встретился до сих пор, то вряд ли уже встретится теперь. Ведь ей было целых тридцать семь лет.

Те, кого она видела вокруг, вызывали у неё только отвращение. Целыми стадами ходили они по пляжу, полуголые, с красными квадратными лицами. В белых пляжных кепочках и с невыносимо орущими транзисторами на груди. Некоторые из них были совсем ещё белые, другие черные, почти как негры, а третьи - красные, потому что сгорели. И все какие-то одинаковые, просто омерзительные. Если бы кто-нибудь из них вдруг захотел познакомиться и поухаживать за ней, Таня в ужасе убежала бы. Но даже и они, ни один из них, не хотели этого.

Многие отдыхали целыми семьями - муж, жена, детишки. Или совсем пожилые супруги. Или молодожёны. Этим, тем более, ни с кем знакомиться не хотелось. Иногда всё-таки на пляже попадались такие, которые, как казалось Тане, могли бы ей понравиться. Но они почему-то обычно были моложе Тани. И не одни. Рядом с ними всегда порхали хорошенькие молоденькие девушки, сравнивать себя с которыми было бы просто смешно.

Отпуск уже давно стал для неё, наверное, самым грустным временем года. Когда она особенно остро чувствовала своё одиночество, постоянно думала о неудавшейся личной жизни и хотела поскорее вернуться на работу. Тогда начнутся лекции, семинары, симпозиумы, конференции и командировки, и ей просто совершенно некогда будет думать о чём-нибудь кроме них. И тогда она забудет о грусти до самого следующего отпуска.

Уже целую неделю ходила Таня по пляжу одна. Навстречу ей тоже попадалось много одиноких женщин. Но они чаще всего были толстые, старые и некрасивые. А Таня знала, что она интересная и на вид ей никак нельзя дать больше тридцати. И ей казалось, что они смотрят на неё с удивлением и сочувствием. С независимым видом проходила она мимо, но в глазах её светилась застарелая тоска.

Уже несколько дней Таня испытывала одно желание, которое усиливалось с каждым днем. Ей хотелось помыться. Баня находилась в другом поселке и до неё надо было добираться на электричке. Но Таня никак не решалась предпринять это путешествие. Она слишком хорошо знала жизнь. Она не сомневалась, что если, совершенно независимо от дня недели, она соберёт чистое белье, мыло и полотенце, сложит их в тазик и поедет в баню, то именно в этот день баня будет обязательно закрыта. И тогда пропадёт полдня отдыха. А она и так собиралась отдыхать не сорок восемь положенных ей дней, а всего три недели, потому что дома ее ждала уйма работы.