Инна Мальханова - Служение

Однажды она узнала, что недалеко от дома, где она снимала у хозяйки комнату, есть санаторий, а при нем котельная, где можно прекрасно вымыться в душе, если дать пятьдесят копеек истопнику дяде Пете. И это было просто прекрасно. Гораздо лучше, чем тащиться неизвестно куда, в какую-то баню, от которой всегда можно ожидать любого подвоха.

Дядя Петя оказался невзрачным старичком, который обрадовался неожиданному приработку и охотно пустил Таню в душевую. Он начал суетливо стлать на пол чистые газеты, чтобы Таня не испачкала ноги, и даже предложил потереть ей спину. При этом Таня заметила, что он смотрит на неё сальными глазками. Ей стало смешно и противно. Она не могла раздеваться, потому что дядя Петя всё никак не уходил. Тогда Тане стало ещё и досадно. И жалко своего времени, которое она теряла зря и которое могла провести на пляже. Из вежливости пришлось задать несколько вопросов. А дядя Петя обрадовался возможности поговорить. Он сел на деревянную лавку, куда клали бельё, и начал о себе рассказывать. Таня тоже села рядом и начала слушать. Теперь ей уже не жалко было своего времени, потому что она любила слушать рассказы о чужой жизни и потому что её собственная жизнь всегда казалась ей неинтересной и однообразной.

Оказалось, что дяде Пете уже почти шестьдесят. Что он провоевал всю войну и был командиром моторизованного батальона. А сейчас работает на полторы ставки, получает пенсию и неплохо зарабатывает. У него свой домик с садом и огородом. И он сам посадил яблони, огурцы, розы и другие цветы, потому что он их очень любит. А баба на шесть лет его старше. И даже три раза при смерти была. От печени, но врачи её каждый раз спасали. А её сыну тридцать четыре года, но работать он ни за что не хочет. Уже четыре раза в тюрьме отсидел. Только и знает, что пить, дебоширить да деньги вымогать. Даже девяностолетней бабке угрожает, если мало ему даёт.

Таню удивило, когда он сказал "её сын". Она переспросила и узнала, что дядя Петя не местный. Он приехал сюда сразу же после войны и сошелся с женщиной, у которой уже был маленький ребёнок. Так здесь при ней всю жизнь и прожил. Мальчик вырос, зовет его отцом, но с женой они так и не расписались. А своих детей у него нет.

Тане снова стало противно. Прожить с женщиной всю жизнь, вместе вести хозяйство, растить ребёнка и не расписаться! Она так и сказала дяде Пете. И с удивлением узнала, что расписываться, оказывается, она сама не хочет. Потому что так - она хозяйка всему: и дому, и мебели, и огороду. И после её смерти всё достанется только её сынку. Кроме самой маленькой комнатки на чердаке, где живет дядя Петя. А если они распишутся - дядя Петя станет полноправным хозяином всего, а этого она как раз и боялась всегда хуже смерти. И так всю жизнь - никто ей не был нужен, кроме сына. Для него она и помидор рыночных, самых ранних и дорогих купит, и курицу зарежет. А для мужа - никогда. Придёт он с работы, сам себе чего-нибудь на скорую руку сготовит и ест. А ведь у него язва желудка. А когда и вообще кусок в горло не идет. И хочется бросить всё к черту и уехать куда-нибудь. И бросил бы. Если бы только найти человека хорошего. На край света за ним бы пошел. Вот и получается, что дядя Петя работает всю жизнь. На полторы ставки да ещё пенсию получает. И по дому всё сам делает - ведь она совсем уже ничего не может, а сын не хочет. И оказывается, что он здесь безо всяких прав. Вообще - никто. И никому не нужен. И податься ему теперь уже совершенно некуда. Никакой родни нигде не осталось.

Таня смотрела на дядю Петю и видела рядом с собой уже не безликого невзрачного старичка с масляными глазками, а несчастного человека, почти такого же одинокого, как и она сама. Ненужного никому - ни жене, ни сыну.

Когда Таня вымылась и хотела уходить, она увидела, что снова пришёл дядя Петя и смотрит на неё жалкими умоляющими глазами. "Милая, может зайдете ко мне ненадолго в дежурку?" - бормотал он и трогал её за руку. Тане опять стало противно. "Дядя Петя, да ведь у вас жена есть", - сказала она. И опять оказалась неправа. С женой дядя Петя не жил вот уже как четыре года, потому что она всё время чуть ли не при смерти. Таня посмотрела на дядю Петю - на его тщедушную фигуру, белёсые брови, седую щетину на впалых щеках и на золотой зуб, который блестел во рту среди других подозрительно ровных и одинаковых, наверное вставных зубов. "Неужели вам до сих пор ещё хочется?" - удивилась она. "Хочется, ещё как хочется!" - с отчаянием сказал дядя Петя. - "Иногда света белого не видишь. И позволить себе ничего не могу. Ведь все меня знают здесь. Так и мучаюсь. Вот только как выпьешь, так вроде и легче становится".