Наталья Кулагина - Ого, индиго!

После этих слов у Кеши почему-то испортилось настроение. Но делать было нечего. Илья сочинял сказку. И кое-какие из его тезисов могли пригодиться в работе. А работу Кеша уважал. Зачем платить автору, если издатель прекрасно соединяет сюжетные линии и под банальную встречу героев в большом городе как фокусник прокладывает крепкую идеологическую базу. Кеша в очередной раз поразился другу. «Голова!».

В кафе Динка попала раньше, чем прикрыла глаза. Просто вырубилась на ходу. Запах кофе ее немного взбодрил и привел в порядок новую реальность. Динка посмотрела на себя в зеркало в арабском стиле – в деревянной раме, с узорами-мозаиками по бокам и осталась собой вполне довольна. Хвосты, челка, серые глаза. Это было удивительно, но здесь она выглядела точно так же, как и на Земле. Ослиные уши еще не выросли. Это было слабое утешение, но она чудом умудрилась сохранить и достоинство в суровых условиях Земли и не превратиться в знатную ветрогонку. Приближение старичка она узнала по щебету утренних птиц.

– Крошечка моя, пожаловала! Девочка моя любимая! Кофе здесь волшебный. Показывает жизнь в истинном свете. Когда мы встретимся, ты будешь проклинать тот день, когда согласилась на внедрение. – Старичок осматривал ее циничным, без капли сострадания взглядом. – Вы – клоуны, над чьими шутками давно никто не смеется. Вы двигаете взглядом утюги, исполняете несложные фокусы и думаете, что работаете на эволюцию мира. Поверь мне, эволюция – это терпение, которого вам как раз и не хватает. Вы читаете мысли на расстоянии и радуетесь, если хоть одна из ваших сложных формул окажется правдой. – Старичок вытянул губы трубочкой. – Вы – чистые листы. Но чистый лист бумаги – не всегда начало хорошего текста. Нежные дети света. Вам не хватает ума. Вы, как бабочки, летите на свет огня от моей спички. Поджигаете свои провода и взрываете мосты. Миг, пока вы горите, – самый прекрасный миг в жизни, который мне пришлось наблюдать. Мне очень интересно, как будешь гореть ты. Я жду этого момента. Приближаю его в своем сознании. Я надеюсь, что в жизни ты такая же хорошенькая, как и здесь. Но я не тороплю тебя. Ты как птица прилетишь ко мне, как только устанешь. Потому что лететь тебе больше не куда. – Старичок самодовольно улыбнулся. Мастер интриг, разговорного жанра, изящных сравнений и метафор.

Динка бесстрашно смотрела ему в глаза.

– Это ты здесь такая бесстрашная. Посмотрю на тебя в момент нашей земной встречи. – Старичок без стеснения рассматривал Динку, как канарейку в клетке.

– Вы умеете смотреть в глаза! Как вы умеете смотреть в глаза! Взгляд сфинкса меркнет перед вашим взглядом! Но вы боитесь смотреть в глаза! Вы боитесь себя! Меня! Жизни! Правды! Реальности! Страх – основа вашей жизни. Вы не живете. Вы играете в жизнь! Чем красивей бабочка, тем приятней замуровывать ее в вечность. Иметь право на ее смерть. Но вы даже не сопротивляетесь! Ваш страх укоренился так глубоко, что вы уже не помните его причин. Я знаю, что такое страх. Я тоже боялся потерять чувства. Боялся стать зверем без сострадания и любви. Но я поборол страх. А результат? Я выжил, а большинство ваших – нет. Конечно, ты еще жива. Но это временная победа. Я предвкушаю момент нашей встречи. Как настоящий эстет я ценю редчайшее мгновение предсмертной агонии женщины на краю гибели. Поверь, не все так просто. – Старичок вздохнул и отправил в рот шоколадную конфету. – Где же ты, где? Ты не оставляешь следов. Обрываешь все хвосты. Уникальная энергия. Ты – другая. И мне очень хочется встретиться с тобой. И поверь, эта встреча обязательно произойдет. Помнишь, вечное? Будьте осторожны с желаниями. Они могут сбыться. – Глаза старичка блестели настоящим северным сиянием. Рядом с ним пахло озоном, но Динке было нестерпимо холодно.

– Вы – трусы, вирусы, ничтожества. Боитесь своей гениальной сущности. Болеете звездной болезнью. И не имеете смелости признать, что вы действительно существуете! Вы высокомерно скромничаете! Принижаете свои таланты! А гений всегда знает, что он гений! Знает силу своей гениальности! Я лично распинал гениев и жег их на кострах! Все они отрекались от себя за полшага от космического дома и попадали ко мне в коллекцию восковых фигур! В мире остался единственный гений – это я! Но кто знает, как трудно быть запертым в теле и помнить, что такое полет?

Динка твердила про себя: «Не забуду, не забуду, не забуду. Полет». Конечно же, Динка все забыла, как только осознала себя в собственном теле, на собственной кровати, сжимающей в руках Майкину куклу.