Наталья Кулагина - Ого, индиго!

– С моей планеты. Наших здесь мало. Но иногда встречаются. Я их узнаю... Магнетизм... Луч... Сияние... Мне на секунду кажется, что я вернулся домой... Будто мы сделаны из одного материала, выструганы из одного полена папы Карло. Рядом с нами начинается настоящая жизнь. Мы – кислородная подушка в реанимации. Но это на мгновение. Мы не можем раскрыть рот и признаться в том, что мы с одной планеты.

– Почему?

– Нас сдадут в клинику на опыты. И мы навсегда забудем о планете, о волшебстве, о том, что нужно ждать связного и он придет.

– Ты пишешь новую сказку? – опасливо поинтересовался Кеша.

– А что, похоже? – просиял Илья. – Я напишу сказку, издам книгу, книга попадет ей в руки, она узнает себя и найдет меня.

– Зачем тебя искать? – отрезвил Кеша товарища. – Если она в своем уме, она никогда не сделает эту глупость.

– Дело в том, что она тоже ждет связного, – медленно выговорил поэт Илья. – Она просто не знает, кого ждет. Это больше, чем любовь, страсть и дружба. Это – понимание, которого нам так не хватало с раннего детства.

Илья что-то задумал. На Кешу смотрел как веселый воин света, который в черной комнате нашел выключатель и врубил свет. Некая ясность отражалась на его лице. Несмотря на детали, жизнь-то налаживалась.

Динка закрыла глаза и провалилась в кафе. Она смутно припоминала, что видела арабскую вязь и раньше, но только где и когда? Каменные стены, каменный пол, деревянный стол, светильники по стенам, рождающие причудливую игру теней. В момент восстановления в голове фрагментов альтернативной реальности Динка окончательно заснула. Наконец пазл сложился: сон, арабское кафе, кардамон, кажется, я уже здесь была, космические шпионы, лазутчики, старичок, который не хотел возвращаться домой и не нашел ничего лучшего, как устроить на планете рабовладельческий строй. Рассказать кому-нибудь этот сон – никто не поверит. Жаль, что забуду, как только проснусь. Здесь я помню все, все, все. Там – я вообще дезориентирована. Старичок появился мгновенно, стоило о нем вспомнить.

– Ой, ты моя ласточка! Моя звездочка! Моя лапочка! Неужели моя девочка про меня вспомнила? – старичок ласково мурлыкал, чем напугал Динку до потери сознания.

– Порадовала старичка, что и говорить! Где ты, моя девочка? Что с тобой? Никак мы с тобой не встретимся. – Речь старичка ласково журчала, как старинная прялка.

– Наблюдение за всем городом. Везде посты и караулы. Но ты уходишь в последний момент. В тебе есть особое вещество – мне с тобой становится интересней жить. Поверь, это больше, чем любовь. Мне будет жаль давать тебе таблетку беспамятства, делать укол вечной заморозки, заставить предать друга. Но я это сделаю. Только со мной ты окончательно избавишься от боли и страдания.

Старичок печально оценивал Динкины шансы на выживание в удивительном лабиринте, который он выстроил специально для нее, с учетом ее личных качеств и пожеланий.

– Я прекрасный доктор, – наконец выговорил старичок. – Рядом со мной тебе будет хорошо. Когда измученные земной атмосферой агенты наконец попадают ко мне в руки, они так радуются, что встретили своих, что легко соглашаются на маленькие жертвы в виде замены операционной системы. Они начинают работать на меня. – Старичок самодовольно протер руки и вдохнул запах кофе, словно запах дорогого изысканного парфюма. – Ведь чего только они не мямлят о себе на первых порах! Смех! «Особая раса». «Древняя душа». «Космическое сознание». Видят во мне великого мыслителя, мага, хранителя знаний. Диагностируют болезни взглядом, слышат голоса и предчувствуют катастрофы. Но не могут отличить добро от зла. Сюрреализм – это Я! – Старичок засмеялся удачной метафоре. – Хе-хе-хе. Ты думаешь, они сопротивляются, уличают меня в лицемерии, начинают изобретать сто и один способ моей смерти – НЕТ! Они с радостью идут служить и работать во славу моего имени! Они мне очень помогают. – Старичок вздохнул. – Конечно, есть мятежники, больные идеями о собственной исключительности. Этих может утешить только мировое господство. Этих я предпочитаю превращать в восковые фигуры и украшать пантеон славы моего уникального музея в мире. В моем музее восковых фигур есть гении, мудрецы, пророки, поэты, музыканты, богоискатели, полководцы, красавицы. Они отдали мне свою душу. Я – это они, – победоносно сверкнул голубыми глазами старичок.

Он оказался порядочным хвастуном.

– Я лучше всех, вместе взятых! Я оставил мир на память о себе! А они плодили иллюзии. Они – преступники! Их место – в музее восковых фигур.