Джеффри Арчер - Дети судьбы

Он позвонил Энни с Пенсильванского вокзала. Она говорила спокойно, но явно почувствовала облегчение, узнав, что он едет домой. Когда Флетчер сел в поезд, он вдруг осознал, что, впервые с тех пор как поступил на работу в фирму, он не взял домой никаких служебных документов. В поезде он обдумывал свои следующие шаги по результатам разговора с Биллом Александером, но к тому времени, как поезд подошёл к Риджвуду, так ничего и не придумал.

От станции Флетчер взял такси и был несколько удивлён, увидев, что его машина уже — перед домом, а в багажнике лежат два чемодана. Энни сошла с крыльца с Люси на руках.

По пути в Хартфорд Энни сообщила подробности, которые она узнала от своей матери. У Гарри случился инфаркт через несколько минут после того, как он утром прибыл в Капитолий, и его сразу же отвезли в больницу. С ним — Марта и Джимми. Джоанна и дети уже едут из Вассара.

— Что говорят врачи?

— Что слишком рано делать какие-то выводы, но папу предупредили, что если он не перестанет так же много работать, инфаркт может повториться, и тогда он окажется смертельным.

— Перестанет много работать? Да Гарри и слов-то таких не знает. Он всё время превышает разрешённую скорость.

— Возможно, — ответила Энни. — Но мы с мамой сегодня скажем ему, что он должен снять свою кандидатуру на следующих выборах.

Билл Рассел посмотрел на Ната и Тома.

— Я всегда на это надеялся, — сказал он. — Через пару лет мне будет шестьдесят, и мне кажется, я заслужил право не открывать банк каждый день в десять часов утра и не запирать дверь, уходя вечером домой. Мысль о том, что вы оба теперь будете работать вместе, сердце моё наполняет радостью.

— Мы чувствуем то же самое, — сказал Том. — С чего, по-твоему, мы должны начать?

— Конечно, я знаю, что за последние годы наши конкуренты нас опередили — наверно, потому что как семейная фирма мы уделяли больше внимания отношениям с клиентами, чем практическим результатам. — Нат кивнул в знак согласия. — Вы также знаете, что другие банки хотели приобрести наш контрольный пакет, но я не хотел бы, чтобы наш банк в конце концов стал анонимным филиалом какой-то большой корпорации. Так я вам скажу, что я имею в виду. Я хочу, чтобы за первые шесть месяцев вы перевернули банк шиворот-навыворот. Я даю вам carte blanche: [50] Carte blanche (франц.) — полная свобода действий. вы можете задавать любые вопросы, открывать любые двери, читать любые папки, изучать любые счета. Через шесть месяцев вы мне доложите, что нужно сделать. И не бойтесь меня обидеть, потому что я знаю: чтобы банк дожил до следующего столетия, он должен быть капитально перестроен. Итак, каков ваш первый вопрос?

— Могу я получить ключи от входной двери? — спросил Нат.

— Зачем? — спросил мистер Рассел.

— Потому что в наши дни банк должен открываться раньше, чем в десять утра.

Когда Том вёз его обратно в Нью-Йорк, они с Натом начали разбирать свои обязанности.

— Папа был очень тронут тем, что ради него ты отказался от предложения, которое тебе сделал «Чейз-Манхэттен».

— Ты принёс такую же жертву, когда ушёл из «Бэнк оф Америка».

— Да, но старик всегда рассчитывал, что я займу его место, когда ему стукнет шестьдесят пять, а я как раз собирался его предупредить, что мне это не улыбается.

— Почему?

— У меня нет идей насчёт того, как спасти банк, а у тебя есть.

— Спасти? — переспросил Нат.

— Да, нечего себя обманывать. Ты изучил балансовый отчёт, так что ты хорошо знаешь, что у нас только-только хватает денег, чтобы мои родители могли сохранять свой прежний уровень жизни. Но прибыли уже несколько лет не поднимались: дело в том, что банку больше нужен твой творческий дар, а не моя работоспособность. Так что давай договоримся об одном: я собираюсь подчиняться тебе как главе фирмы.

— Но всё-таки тебе нужно стать председателем правления, когда твой отец уйдёт на пенсию.

— Почему? — спросил Том. — Ведь именно ты будешь принимать все стратегические решения.

— Потому что банк носит твою фамилию, а в таком городе, как Хартфорд, это всё ещё кое-что значит. Столь же важно, чтобы клиенты никогда не узнали, что намерен сделать глава фирмы, находящийся за кулисами.

— Я соглашусь на это при одном условии — чтобы все зарплаты, все премиальные и прочие финансовые вознаграждения распределялись поровну, — сказал Том.

— Очень великодушно с твоей стороны.

— Вовсе нет, — ответил Том. — Это — скорее расчёт, чем великодушие, потому что пятьдесят процентов тебя даст более высокую прибыль, чем сто процентов меня.