Джеффри Арчер - Дети судьбы

Таксист сразу тронулся с места и через пять минут остановился у конторы Ната. Нат вбежал в здание и ворвался в первый свободный лифт. В лифте было полно маклеров, говоривших в полный голос. Нат не узнал ничего нового, кроме того, что французское Министерство финансов объявило о девальвации в десять часов утра по центральноевропейскому времени. Он ругался про себя каждый раз, как лифт останавливался: это случилось семь раз, пока он добрался до одиннадцатого этажа.

Стивен и Адриан были на своих местах.

— Какие последние новости? — спросил он, сбрасывая пальто.

— Всё идёт ко дну, — сказал Стивен. — Французы девальвировали франк на семь процентов, но рынки считают, что это слишком мало и слишком поздно.

Нат посмотрел на свой экран.

— А другие валюты?

— Фунт, лира и песета опускаются. Доллар поднимается, иена и швейцарский франк стоят твёрдо, а марка подскакивает.

Нат продолжал смотреть на экран, следя, как цифры каждую секунду двигаются вверх и вниз.

— Постарайтесь купить побольше иен, — сказал он, увидев, что фунт опустился ещё на один пункт.

— Сколько купить? — спросил Стивен.

— Десять миллионов по 2068.

— И продавайте все фунты и лиры, потому что они, того гляди, девальвируются, — сказал Нат.

— Какой курс?

— Плевать, какой курс, продавайте, — сказал Нат, — и переходите на доллары. Бушует ураган, все попытаются найти пристанище в Нью-Йорке.

Нат сам себе удивлялся, как спокойно он себя чувствует среди шума и проклятий, звучавших вокруг.

— Мы израсходовали все лиры, — сказал Адриан, — и нам предлагают иены по курсу 2027.

— Покупайте, — прокричал Нат, глядя на экран.

— У меня больше нет гульденов, — крикнул Адриан.

— Переведи их все в швейцарские франки.

— Ты хочешь продать все наши германские марки? — спросил Стивен.

— Нет.

— Хочешь их купить?

— Нет. Они стоят твёрдо и не движутся ни вниз, ни вверх.

Через двадцать минут он перестал принимать решения, и ему осталось только смотреть на экран и подсчитывать, какой нанесён ущерб. По мере того как все валюты продолжали опускаться, Нат понял, что другие пострадали больше его. Это его мало утешало.

Если бы только французы подождали до середины дня — обычное время объявлять девальвацию, — он в это время был бы уже у себя за столом.

— Проклятые французы! — выругался Адриан.

— Умные французы! — отозвался Нат. — Девальвировали франк, когда мы спали.

На следующее утро, когда Флетчер в поезде по пути на работу прочёл в газете «Нью-Йорк Таймс» о девальвации французского франка, это его нисколько не взволновало. Сообщалось, что несколько банков потерпели серьёзные убытки, и два или три банка даже известили Комиссию по ценным бумагам и биржам о своей неплатёжеспособности. Флетчер перевернул страницу и прочёл краткую биографию человека, который, по всей вероятности, будет баллотироваться против Джералда Форда на пост президента Соединённых Штатов. Флетчер почти ничего не знал об этом Джимми Картере, кроме того, что он был губернатором Джорджии и владельцем большой арахисовой фермы. Он подумал о собственных политических амбициях, которые отложил на будущее, пока укрепляет своё положение в фирме «Александер, Дюпон и Белл».

Флетчер решил записаться в нью-йоркскую кампанию поддержки Картера и посвятить ей своё свободное время. Свободное время? Родители жаловались, что они его почти не видят. Энни работала в ещё одном благотворительном совете, а Люси заболела ветрянкой. Когда он позвонил своей матери, чтобы узнать, была ли у него когда-нибудь ветрянка, она сказала ему: «Хелло, незнакомец!» Однако он забыл обо всём этом, как только прибыл в контору.

Первый намёк на то, что что-то случилось, обронила Мег, когда он с ней поздоровался.

— Сегодня в восемь тридцать — общее собрание сотрудников фирмы, — сказала она.

— Вы знаете, по какому поводу собрание? — спросил Флетчер, сразу же поняв, что это — глупый вопрос. В фирме строго соблюдалась конфиденциальность.

Когда Флетчер около половины девятого вошёл в конференц-зал, там уже сидели некоторые партнёры, которые перешёптывались между собой. Он быстро сел за стулом Матта. Могла ли девальвация франка в Париже повлиять на дела юридической фирмы в Нью-Йорке? Едва ли. Хотел ли старший партнёр поговорить о сделке с фирмой «Хиггс и Данлоп»? Нет, это был не его стиль. Флетчер оглядел председательский стол. Если кто-нибудь из партнёров знал, о чём пойдёт речь, они этого не показывали. Но это явно была дурная новость, потому что хорошую новость обычно объявляли на вечернем собрании в шесть часов.