Джеффри Арчер - Дети судьбы

— Защищать человека, которого я хочу победить на выборах?

— Без гнева и пристрастия, [70] Без гнева и пристрастия — sine ira et studio (лат.) — то есть непредвзято — слова древнеримского историка и писателя Публия Корнелия Тацита (55—120 н. э.) из его «Диалога об ораторах». — процитировала Энни.

— Как же, по-твоему, я буду вести предвыборную кампанию?

— Это проще всего. — Она помолчала. — Любым способом.

— Любым способом?

— Да. Потому что, если он виновен, он даже не будет кандидатом.

— А если он невиновен?

— То тебя по праву оценят за то, что благодаря тебе он был оправдан.

— Это и не практично и не разумно.

— Вот ещё две отговорки.

— Почему ты — на его стороне?

— Я — не на его стороне, — сказала Энни. — Я, как говорил профессор Абрахамс, — на стороне справедливости.

Флетчер некоторое время молчал.

— Интересно, что бы он сделал, окажись он на моём месте?

— Ты отлично знаешь, что бы он сделал… Но некоторые люди забывают об этих принципах, как только кончают университет.

— Я только надеюсь, что по крайней мере один человек в каждом поколении… — завершил Флетчер афоризм профессора.

— Почему бы тебе не увидеться с ним? — предложила Энни. — Может быть, он тебя убедит.

Несмотря на осторожные предостережения Джимми и на громкие протесты местных демократов (собственно говоря, всех, кроме Энни), было условлено, что они встретятся в следующее воскресенье.

Местом встречи выбрали банк Рассела — Фэйрчайлда, так как предполагалось, что в воскресенье утром на главной улице народу будет немного.

Нат и Том приехали около десяти, и впервые за много лет председатель правления в воскресенье открыл входную дверь и отключил сигнализацию. Флетчер и Джимми приехали через несколько минут. Том быстро провёл их в комнату заседаний правления.

Когда Джимми представил своего друга своему самому крупному клиенту, они уставились друг на друга, не зная, кому сделать первый ход.

— Очень любезно с вашей стороны…

— Я не ожидал…

Оба засмеялись и пожали друг другу руки.

Том предложил, чтобы Флетчер и Джимми сели по одну сторону стола для совещаний, а он и Нат — напротив, Флетчер кивнул в знак согласия, и когда все уселись, он открыл свой портфель и достал оттуда жёлтый блокнот, который положил перед собой вместе с авторучкой.

— Прежде всего, позвольте мне сказать, как я тронут тем, что вы согласились со мной увидеться, — сказал Нат. — Я могу себе представить, какое сопротивление вы преодолели, и я понимаю, что вы не выбрали лёгкий путь.

Флетчер поднял руку.

— Вы должны благодарить мою жену, а не меня. Но меня вы должны убедить.

— Тогда передайте мою благодарность миссис Давенпорт и позвольте мне заверить вас, что я честно отвечу на все ваши вопросы.

— У меня только один вопрос, — сказал Флетчер, — и этот вопрос адвокат никогда не задаёт клиенту, так как этим он может поставить под угрозу свою этическую позицию. Но в данном случае я даже не начну обсуждать дело, пока не получу ответа на свой вопрос.

Нат молча кивнул. Флетчер поднял голову и взглянул в глаза своему будущему противнику. Нат выдержал его взгляд.

— Вы убили Ралфа Эллиота?

— Нет, — без колебаний ответил Нат.

Флетчер посмотрел на блокнот, лежавший перед ним, и перевернул первую страницу, открыв вторую, заполненную тщательно подготовленными вопросами.

— Тогда позвольте мне спросить… — начал Флетчер, снова взглянув на своего клиента.

Процесс был назначен на вторую неделю июля. Нат был удивлён тем, насколько мало времени он провёл со своим только что назначенным защитником после того, как несколько раз изложил ему свою версию событий и Флетчер перестал задавать вопросы, уверившись, что усвоил все подробности. Хотя оба они понимали важность свидетельств Ната, Флетчер провёл столько же времени, читая и перечитывая показания, которые Ребекка Эллиот дала в полиции, а также отчёт Дона Калвера и отчёт детектива Петровского, который вёл дело. Флетчер предупредил Ната:

— Ребекку будет допрашивать прокурор штата, и она сможет обдумать, а потом ещё раз обдумать свои ответы на все вопросы, которые мы можем предусмотреть. К тому времени, как она начнёт давать показания, с ней будет проведено не меньше репетиций, чем с актрисой перед театральной премьерой. Но, — добавил Флетчер, — у неё всё ещё останется одна трудность.

— Какая? — спросил Нат.