Джеффри Арчер - Дети судьбы

— Гораздо легче успокоиться, если ты точно знаешь, что победил, или точно знаешь, что проиграл.

— Я не знаю, как себя чувствует кандидат, — сказал Джимми. — Папа выиграл свои первые выборы с большинством в сто двадцать один голос; это было ещё до моего рождения. И за последние тридцать лет он увеличил своё большинство до одиннадцати тысяч голосов. Но он всегда говорил, что если бы на его первых выборах шестьдесят один человек проголосовал за его противника, он бы эти выборы проиграл, и, возможно, у него не было бы второго шанса.

К семи часам вечера Флетчер с облегчением увидел, что на списках избирателей прибавилось синих линий, и хотя республиканцы всё ещё лидировали, было такое ощущение, что положение может измениться. Джимми осталось свезти Флетчера в последние шесть центров; они тратили на каждый всего по одиннадцать минут, и всё же в последние два они приехали уже после окончания голосования.

— Ну, что теперь? — спросил Флетчер, выходя из последнего участка.

— Поедем в штаб-квартиру, — ответил Джимми, взглянув на часы, — и послушаем полный отчёт. Если ты выиграл, он войдёт в фольклор, а если нет, то скоро забудется.

— Как я сам, — сказал Флетчер.

Джимми оказался прав: в штаб-квартире все говорили разом, но только психи и неисправимые оптимисты были готовы точно предсказать результат. Через несколько минут после окончания выборов по радио был передан первый выборочный опрос проголосовавших: он показывал, что миссис Хантер выиграла с крохотным перевесом. Общенациональные опросы показывали, что Форд победил Картера.

— История повторяется, — сказал Гарри, войдя в комнату. — Те же опросчики в 1948 году говорили, что следующим президентом будет Томас Дьюи. Тогда же они говорили, что мой противник победил меня с небольшим перевесом, но мы снова взвесили этот перевес, и он оказался в мою пользу. Так что, Флетчер, пусть вас не волнуют опросы общественного мнения, они не выражают ничьего мнения.

— Как насчёт явки избирателей? — спросил Флетчер, вспомнив, что говорил Джимми.

— Слишком рано определять точные цифры: они — определённо выше пятидесяти процентов, но ниже пятидесяти пяти.

— Теперь нам нечего больше делать, — сказал Гарри своей группе. — Вы можете пока отдохнуть, и мы снова соберёмся, когда начнётся подсчёт голосов. Кажется, нам предстоит долгая ночь.

В машине, когда они ехали в ресторан Марио, Гарри сказал Флетчеру, что нет смысла собираться раньше одиннадцати:

— Так что давайте тихо поужинаем и посмотрим у Марио по телевизору, какие результаты в других частях страны.

Все шансы на тихий ужин испарились, когда Флетчер и Гарри вошли в ресторан и некоторые посетители встали и устроили им овацию, пока они шли к своему столику в углу. Флетчер с радостью увидел, что его родители уже пришли в ресторан и сидят у бара.

— Чем я могу вас угостить? — спросил Марио, когда все сели за стол.

— Я слишком устала, чтобы даже разбираться в меню, — сказала Марта. — Марио, выберите всё сами: раньше вы никогда не принимали во внимание наше мнение.

— Хорошо, миссис Гейтс, — ответил Марио. — Положитесь на меня.

Энни встала и помахала рукой, когда в ресторан вошли Джимми и Джоанна. Целуя Джоанну в щёку, Флетчер взглянул на телевизор и увидел там, как Джимми Картер приезжает на своё ранчо, а президент Форд садится в вертолёт. Он подумал: «Интересно, как они провели сегодняшний день?»

— Вы появились как раз вовремя, — сказал Гарри, когда Джоанна села рядом с ним. — Мы только что пришли. Как дети?

Через несколько минут появился Марио с двумя большими блюдами лёгких итальянских закусок, а за ним — официант с двумя графинами белого вина.

— Вино — за счёт ресторана, — объявил Марио. — По-моему, не исключено, что вы победили, — добавил он, наливая вино на пробу в бокал Флетчера.

Флетчер протянул руку и под столом коснулся колена Энни.

— Я хотел бы сказать несколько слов.

— Это обязательно? — спросил Джимми, наливая себе бокал вина. — Я наслушался твоих речей на всю свою жизнь.

— Обещаю: я буду краток, — сказал Флетчер, поднимаясь со своего места. — Я хочу поблагодарить всех за этим столом. Начну с Гарри и Марты. Если бы в свой первый день в школе я не сел рядом с этим ужасным маленьким сопляком, я бы никогда не познакомился с Энни и, конечно, с Мартой и Гарри, которые изменили всю мою жизнь. Вообще-то, во всем виновата мама, потому что именно она настояла, чтобы я учился в Хочкисе, а не в Тафте. Как по-иному могла бы сложиться моя жизнь, если бы в споре победил папа! — Он улыбнулся матери. — Так что спасибо.