Джеффри Арчер - Дети судьбы

— Зачем мы голосовали второй раз? — спросил Флетчер, когда они уходили.

— Для того чтобы сказать журналистам, что решение принято единогласно.

Флетчер улыбнулся и отправился на вокзал. Он усвоил ещё один урок.

Каждое утро на вокзале дежурили двенадцать человек: большинство из них раздавало предвыборные листовки, в то время как кандидат пожимал руки ранним пассажирам, уезжавшим на работу на поезде. Гарри посоветовал Флетчеру сосредоточить своё внимание на тех, кто приходил на вокзал: они почти наверняка жили в Хартфорде, в то время, как люди, выходившие из поездов, возможно, и не были местными избирателями.

— Привет. Меня зовут Флетчер Давенпорт…

В половине девятого они перешли через дорогу в забегаловку «У мамы» позавтракать. После того как «мама» высказала своё мнение о том, как идёт предвыборная кампания, они отправились в деловой центр города, чтобы пожать руки «белым воротничкам». [51] «Белые воротнички» — служащие, работающие в конторах (в отличие от «синих воротничков» — рабочих, трудящихся на фабриках и в мастерских). В машине Флетчер надел галстук Йельского университета, [52] В США учащиеся многих школ и университетов носят галстуки с определённым рисунком. который носили и многие служащие.

— Привет. Меня зовут Флетчер Давенпорт…

В половине десятого они возвратились в штаб-квартиру кампании на утреннюю пресс-конференцию. Конференция Барбары Хантер состоялась на час раньше, так что Флетчер знал, какой вопрос будет сегодня гвоздём программы. По пути из штаб-квартиры он поменял йельский галстук на более нейтральный и прослушал по радио утренние последние известия, чтобы не пропустить какой-нибудь важной новости. На Ближнем Востоке началась война; он предоставил тревожиться об этом президенту Форду, потому что эта новость едва ли попадёт на первую страницу газеты «Хартфорд Курант».

— Привет. Меня зовут Флетчер Давенпорт…

Открывая утреннюю пресс-конференцию, Гарри, не дожидаясь вопросов журналистов, сообщил им, что его команда приняла единогласное решение столкнуться с миссис Хантер лицом к лицу. Он никогда не называл её Барбарой. Когда его спросили о предстоящих дебатах — об их месте, времени, форме, — Гарри ответил, что это ещё не решено.

— Я не предвижу никаких трудностей, — заявил он.

Гарри слишком хорошо знал, что на дебатах не будет ничего, кроме трудностей.

Флетчер был удивлён ответом Гарри, когда его спросили, как он оценивает шансы кандидата. Он ожидал, что сенатор начнёт говорить о его умении вести дебаты, о его опыте юридической работы и его политической проницательности, но вместо этого Гарри сказал:

— Конечно, миссис Хантер начинает, имея определённое преимущество. Мы все знаем, что она умеет вести прения, что она хорошо знает местные проблемы, но, по-моему, у Флетчера — честный, открытый подход к этим выборам, раз он согласился вести с ней дебаты.

— Не очень ли мистер Давенпорт рискует, сенатор? — спросил другой журналист.

— Конечно, — признал Гарри. — Но, как уже сказал сам кандидат, если бы он побоялся встретиться с миссис Хантер лицом к лицу, как могут избиратели ожидать, что он сможет выполнять более сложные задачи, будучи их представителем?

Флетчер не помнил, чтобы он когда-нибудь это говорил, но он был с этим согласен.

Когда пресс-конференция окончилась и последний журналист покинул здание, Флетчер обратился к Гарри:

— Кажется, вы мне сказали, что Барбара Хантер — плохой спорщик и ей нужна целая вечность, чтобы обдумать, как ответить на тот или иной вопрос.

— Да, я это говорил, — признал Гарри.

— Так почему же вы сказали журналистам, что…

— Тут важно то, чего они от вас ожидают, мой мальчик. Теперь они думают, что вы в споре с ней не потянете и что она разобьёт вас в пух и прах, так что даже если результат дебатов будет ничейным, они объявят вас победителем.

— Привет. Меня зовут Флетчер Давенпорт… — снова и снова продолжал повторять Флетчер, как какую-нибудь заученную песню, которую он никак не мог выбросить из головы.

Нат обрадовался, когда Том заглянул в дверь и спросил:

— Можно мне сегодня вечером пригласить кое-кого на ужин?

— Конечно. Для дела или для удовольствия? — поинтересовался Нат, поднимая голову от стола.

Том замялся.

— Надеюсь, и то и другое.

— Женщину? — спросил Нат, заинтересовавшись.

— Определённо женщину.

— Как её зовут?