Йозеф Кадлец - Повести

Хуже всего сейчас чувствовал себя юбиляр, он сердился на Эду — тот явно стал центром всеобщего внимания, в то время как все должно было крутиться вокруг него, пана Дашека. Он снова принялся угощать, сетовал: мол, никто ничего не пьет, а хорошие напитки теперь раздобыть нелегко. С трудом извлек он свое массивное тело из мягкого кресла и сразу заполнил собой все свободное пространство комнаты.

К Людвику подошел пан Пенка и доверительно шепнул ему на ухо:

— Разве ваш друг не знает, что эта Коцианова путается с офицерами?

— С какими офицерами? — недоуменно спросил Людвик.

— Подумайте, может, сами догадаетесь, — скорчил гримасу Пенка и отвернулся от него.

Людвик следил, как он разговаривает с юбиляром, любезный, прилизанный, лукавый, и думал, что́ он за человек. Дома бывает редко, а когда приходит, то незаметно проникает в свою комнату, и никто не знает, тут ли он. Говорят, есть у него богатая дамочка, которая требует, чтобы он на ней женился, у нее он проводит вечера, а то и ночи, но свято оберегает свою независимость.

Всем становилось ясно, что из этого вечера не удастся выбить ни искорки веселья, и потому гости постепенно расходились. Первым ушел Ремеш со своей провинциальной женушкой, за ним остальные.

Наконец остались только свои — жильцы этой квартиры, но и они быстро разбрелись по своим углам: ушел пан Пенка, за ним барышня Коцианова, потом Эда; с хозяином остался, как ни странно, Людвик.

— Полюбуйтесь, какие люди неблагодарные, — недовольно проговорил Дашек. — Хозяин в лепешку расшибается, бегает по магазинам, чтобы сделать гостям приятное, а они это нисколько не ценят. Им лишь бы поскорее уйти домой, забраться под одеяло и дать храпака…

— Да, столько всякого вина, — с восторгом промолвил Людвик, глядя на батарею бутылок на столе, — но бывает так, что человеку не хочется пить…

— Со мной такого не бывает, — сказал Дашек, налил себе рюмку, выпил и в знак удовольствия причмокнул языком.

Дождь и ветер хлестали в окно, капли стучали по жестяному сливу.

— Выпейте-ка рюмочку на сон грядущий, — предложил Людвику юбиляр.

Людвик не противился.

— Вы, провинциалы, удивительные люди, — мудрствовал Дашек. — Всюду и во всем вы ищете стабильность, словно она возможна в современном мире. В нашей жизни все шатко, все неустойчиво и нет опоры…

Людвик улучил подходящий момент, пожелал хозяину доброй ночи и пошел спать.

Дашек один сидел за столом, уставленным бутылками, за частоколом которых терялась скромненькая герань.

Эда куда-то исчез. Его кровать осталась нетронутой. Может быть, он направился в свой любимый бар «Денница», а может, его завлекла в свою пропитанную запахом косметики комнату девица Коцианова.

Наконец настало воскресенье, и можно было вволю поспать.

За окном занимался бледный день, дождя уже не было, изредка из-за туч проглядывало своенравное солнце.

Едва проснувшись, Людвик сразу же подумал о том, что сегодня у него свидание с хорошенькой стенотиписткой из юридической конторы. Это было событие, и довольно значительное. Возможно, он слишком многого ожидал от этого свидания, а такое не всегда приводит к добру: чем больше человек на что-то надеется, тем сильнее потом разочарование.

Засунув голову под подушку, крепким, беспробудным сном спал Эда — хоть из пушки пали, не услышит. Людвик никогда еще не видел, чтобы он так крепко спал. Пришел он под утро, уже светало, тихо разделся, лег и мгновенно заснул. И ничего не мешало ему, хотя дом уже наполнился всевозможными звуками: голосами жильцов, скрипом и хлопаньем дверей.

В это воскресенье Эда впервые не поехал домой. Уж близился полдень, а он все еще спал.

Людвик потихоньку одевался, то и дело взглядывая на часы: до трех оставалось еще много времени, можно было бы пойти куда-нибудь с Эдой, но будить его не хотелось. В конце концов он решил уйти один.

На улице было по-воскресному тихо, тротуары и мостовые омыты вчерашним ливнем, кое-где поблескивали лужицы. Прохожих попадалось немного — все уже сидели по домам за праздничным обедом. Людвик зашел в закусочную-автомат на углу, позавтракал быстро и без аппетита — очень уж волновался перед свиданием.

Потом прошелся по набережной, любуясь рекой, чайками, пока не наступило три часа.

В назначенное время он стоял перед входом в Национальный театр и вглядывался в толпу. Улицу уже заполняла празднично одетая толпа горожан, вышедших после обеда прогуляться на свежем воздухе.