Йозеф Кадлец - Повести

Когда Людвик проснулся, Эда уже завтракал. Он сидел гладко выбритый и, казалось, в добром настроении, будто бы ночью не произошло ничего особенного, будто у него и не было припадка, будто он не говорил ничего странного и не бился головой о стол. Только выглядел он уставшим и без конца зевал, словно ему не хватало воздуха.

— Тебе получше? — поинтересовался Людвик.

— Чего ты все заботишься обо мне? — отрезал он. — Ничего со мной не случится. Не беспокойся, не умру…

Людвик рассказал ему об инженере Дашеке, как тот пригласил их обоих в гости, так что выспаться сегодня им не удастся.

— А что он отмечает? — спросил Эда без особого интереса.

— Не знаю. Скорее всего, день рождения.

Эда уже оделся и направился к двери.

— Ага, — сказал он уходя, — если у нашего рекламного человечка в самом деле день рождения, то надо подарить ему насос, чтобы иногда поддувать ему пузо или толстые щеки.

И уже в дверях скорчил гримасу.

Хотя Людвику и не хотелось признаться, но порой он сожалел, что уехал из дому. Там, в родном городе, его жизнь имела какой-то смысл, какую-то цель, хотя и не особенно ясную. Там Людвик находился в привычной обстановке, со своими близкими, там у него были знакомые, друзья, с которыми его объединяли общие интересы, В большом городе он чувствовал себя покинутым, одиноким, предоставленным самому себе; работа с утра до позднего вечера не приносила удовлетворения, как и приработок за сверхурочные. Он уезжал из дому не для того, чтобы ради мизерной добавки к зарплате отказаться от столичных радостей.

Возможно, все это представлялось бы ему не таким мрачным, будь рядом близкий человек, друг, с которым можно поделиться пережитым, вместе пойти куда-нибудь немного развлечься, о чем-то поговорить. Эда не мог быть таким другом, он вел странную, независимую жизнь, окружающие люди, в том числе и Людвик, его не интересовали. Может, он просто не считал Людвика равным себе, но ясно было одно: в дружбе с ним Эда не нуждался. Казалось, он погружен в себя и не желает входить в доверительные отношения ни с кем. Своей болезненной замкнутостью Эда словно бы специально отпугивал от себя людей.

Работы в проектном бюро не прибавилось. Вначале думали, что чертежники с Водичковой улицы не сумеют своевременно передать конструкторскому отделению на Харватовой все детальные разработки проектов — так их было много, но потом вдруг пронесся слух, что заграничный заказ, над которым все так горячо трудились, в основном выполнен и отослан заказчику. И вот нежданно-негаданно выяснилось, что делать чертежникам нечего. Новых задач перед ними не ставили. И все поняли, что слухи были не пустые, когда начальник бюро объявил, что сверхурочных больше не будет и со следующей недели устанавливается обычный восьмичасовой рабочий день.

Начальник куда-то бегал, потом его куда-то вызывали, несомненно, он обсуждал в дирекции дальнейшую судьбу проектного бюро. Чертежники нервничали, высказывали друг другу свои опасения: если их переведут куда-нибудь за город в какой-нибудь филиал предприятия или если уволят, то придется искать работу. Едва начальник исчезал из бюро, все кидались к телефону и звонили по личным делам или даже подыскивали себе новое место.

И Людвик воспользовался случаем и позвонил знакомой из юридической конторы. Он просто решил попытать счастья: может быть, именно она и есть та девушка, которую он ищет, которая поймет его и разумом и сердцем, возможно, она тоже одинока, вечерами ей не с кем поговорить, не с кем пойти в кино, в театр. Уже несколько дней он вынашивал мысль о том, что надо бы позвонить ей, напомнить о себе, пока прошло еще не так много времени, пока еще не рассеялось приятное впечатление от их милого разговора в поезде.

Он набрал номер и услышал ответ. Людвик сразу же узнал ее приветливый голос.

— Я нашел в кармане коробочку от ваших сигарет, — сказал он.

— Слишком долго вы ее искали. За это время я бросила курить, — ответила она.

— Я все ждал удобного случая.

— Случая не ждут, случаем пользуются, — усмехнулась она.

У нее явно было желание поговорить. Людвику показалось, что сотрудники прислушиваются к их беседе, поэтому он искренне признался:

— У нас на всех один телефон, и мы можем звонить лишь в отсутствие начальника…

— Мне жаль вас. А я без телефона как без рук…

— В воскресенье вы поедете домой? — спросил он напрямик.

— В это — нет. Только через неделю…