Стен Надольный - Открытие медлительности

Нельсон так и не появился. Орудия на нижней палубе были готовы к бою, огонь в печке потушен, песок насыпан, и все расставлены по местам в соответствии с предназначенной им ролью. Матрос, стоявший у самой пушки, отчего-то все время скалил зубы. Бомбардир рассматривал свои ногти, ритмично сжимая и разжимая при этом пальцы. На средней палубе раздался чей-то крик:

— Знамение!

Все головы повернулись к тому, кто кричал. Он показывал назад, но там ничего не было видно. Никто не сказал ни слова.

Многие из тех, кто уже побывал в сражениях, с напряжением ждали начала битвы: кто-то нервничал, кто-то замер в оцепенении. Джон наслаждался. Это был один из редких моментов, который безраздельно принадлежал ему, ибо он мог позволить себе не обращать внимания на быстрые движения и звуки и полностью отдаться происходящим вокруг него изменениям, которые, в силу своей неспешности, оставались почти недоступными восприятию других людей. В то время как остальные жили уже занимающимся днем и пушками Трекронера, он с упоением созерцал движение луны и еле уловимые перекаты облаков на почти что безветренном ночном небосклоне. Неотрывно смотрел он сквозь пушечный порт вдаль. Он дышал полной грудью и чувствовал себя частью моря. Перед его внутренним взором проходили картины прошлого, они тянулись тихой чередой, плавно и медленно, медленнее, чем обыкновенно двигался он сам. Вот показалось семейство мачт, они прижались тесно друг к другу, а за ними — Лондон. Там, где корабли собираются вместе и спокойно стоят, никуда не спеша, — там всегда есть поблизости город. Сотни тросов, канатов, веревок закрывают собою небо растянувшимся полосатым облаком, закрывающим собою все постройки на набережной. На Лондонском мосту — толчея, здесь столпились дома, только и мечтающие о том, чтобы непременно оказаться в воде, и кажется, будто они уже изготовились к прыжку, но в последний момент отчего-то замешкались. Некоторые же храбрецы все-таки решались, и стоило отвернуться, как кто-нибудь из них обязательно срывался вниз. У этих лондонских домов совсем другие лица, чем у него в деревне. Напыщенные, неприветливые, подчас чванливые, а иногда и просто мертвые. А еще он видел, как горели доки, и даму, которая подъехала к магазину и потребовала, чтобы ей подносили платья прямо к карете, потому что ей не хотелось выходить, она боялась испачкать себе туфли. В лавке полно было других покупателей, но продавец невозмутимо стоял подле кареты, вежливо и любезно отвечая на все вопросы клиентки. Он был таким спокойным, что Джон его тут же записал себе в союзники, хотя в глубине души и подозревал — этот человек скорее из породы быстрых. Его терпение было особого рода, терпение торговца, — приятное, но по природе своей совсем чужое.

Еще в карете сидела барышня. Белорукие, худенькие, стеснительные, рыжеволосые английские барышни принадлежали к тем восьми или десяти причинам, по которым стоило держать глаза открытыми. Томас потащил его дальше, по обыкновению всех старших братьев, которые вынуждены присматривать за младшими и от нетерпения впадают в ярость. Ему была куплена треуголка, затем синий сюртук, туфли с пряжками, морской сундук и кортик. У волонтеров первого класса экипировка шла на свой счет. Они поднялись на самый верх памятника на Фишстрит - хилл, Джон насчитал триста сорок пять ступенек. Весна выдалась холодная, повсюду пахло дымом от угля. Вдалеке виднелись замки, крепко уцепившиеся за зеленые парки. Какой-то эпилептик попался на глаза, он то тряс головой, то вдруг застывал, устремив оцепеневший взгляд неведомо куда. На дорогах нынче неспокойно, услышал он от кого-то, разбойники балуют, но это ничего, в Тайборне для них приготовлена виселица. Мичману, сказал старший брат, подобает вести себя как джентльмену. На базаре они застали какую-то свару. Ругались из-за рыбины, которую продавец вроде как утяжелил обманом, а может быть, и не утяжелил.

Верхушки мачт были видны отовсюду, от брамреев и выше. Бесчисленные городские трубы скрывались где-то под ними. Как могут перемещаться корабли по морю при помощи ветра, сообразуясь с хорошо продуманными планами, понять было практически невозможно, даже если ты выучил наизусть весь «Практический навигатор» Моора от корки до корки. Ходить под парусами, в этом было что-то царственное, недаром ведь и корабли выглядят подобающим образом. Он-то знал, сколько требуется усилий, прежде чем заиграет под ветром вся эта красота. Сначала нужно построить корпус, подогнать детали деревянной обшивки, вогнутые, выбранные, зашплинтованные, скрепить болтами, затереть, проконопатить, просмолить, раскрасить, а кое-где и скрепить медными пластинами. Благородное достоинство корабля шло от множества использованных на его строительство материалов и от вложенных усилий.