Наталья Нестерова - Воспитание мальчиков

Нарочно не придумаешь: у двух сыновей мордашки украшены фингалами. И еще мальчики лысые! Сочинишь — не поверят. А ведь было! Иду с ними по улице: народ озирается, народ в шоке — два ребенка, стриженные под уголовников и отчаянно избитые, а мамашке хоть бы хны. Но никто не схватил меня за руку, не отвел в милицию. По дороге встретилась будка фотоавтомат, я решила, что момент надо увековечить. Мы заснялись: на ленточке с четырьмя мутными фото мы смеемся: счастливая мама и радостные глаза детей, в темном окружении фингалов.

У Никиты друзья не переводились, Митя дружил выборочно. Никита обычно проходил все этапы дружбы, весьма схожие с любовью, — от пылкой привязанности до скуки и разочарования. У Мити первый этап не затягивался, да и второй быстро наступал. Никита «раздруживался», потому что мальчик оказывался недостаточно авантюрным, азартным и проказливым. Митя прерывал дружбу, если ему не о чем было говорить с приятелем.

Как любая мать, я, конечно, хотела, чтобы сыновья дружили с хорошими мальчиками, которые окажут благотворное влияние, и не дружили с плохими, от которых наберутся дурного. При этом мысль: а чего от моих детей наберутся? — никогда не приходила в голову. Когда мне хотелось отвадить сына от дурно влияющего мальчика, я никогда не действовала в лоб, а применяла тактику, которую в свое время мама отработала на мне.

После школы у меня закрутился роман с парнем, который, с точки зрения мамы, решительно мне не подходил. Мама всполошилась и принялась меня разубеждать. Но любое слово критики в адрес моего избранника я принимала в штыки. Чем больше мама хулила Игоря, тем сильнее разгоралась моя любовь. Буквально — в геометрической прогрессии. Тогда мама изменила тактику. Делала вид, что смирилась, потеплела и — из добрых побуждений — дает советы: «Что ты все время Игорю книги подсовываешь? Ставишь его в неловкое положение. Он ведь книг не читает, — и тихо добавляла: — Наверное, последней прочитанной им книгой был Букварь». Или: «Посоветуй Игорю не носить пеструю сатиновую рубашку с не менее пестрым галстуком. Ведь это дурной вкус, а ты не подскажешь человеку». Или мама рассуждала: «Игорь, конечно, тебя очень любит. Но, похоже, это единственное его достоинство. Да и достоинство ли?» Мама своего добилась: мой роман затух, толком и не разгоревшись.

Кто-то из великих педагогов сказал, что если ваш сын или дочь дружит с ребенком, у которого плохие наклонности, то вам следует поднапрячься и воспитывать обоих — своего и чужого. Великие педагоги, как известно, были сплошь бездетны.

Никогда не запрещая дружить с тем или иным мальчиком, уж тем более не выставляя из дома неугодных мальчиков, я тихо капала на мозги сыновьям — подтрунивала над их приятелями, которые, по моему разумению, ничему хорошему научить не могли. По педагогической науке, мои действия, наверное, были возмутительны. А с родительской позиции — в самый раз.

Настоящие друзья у Никиты и Мити появились в университете. Я люблю, когда они заваливаются большой оравой на дачу. Молодые, сильные, веселые, умные. Но нам с мужем в этой компании уже не место. Мы не сильны в предметах споров, которые ведут дети, музыку, которую они любят, я только под угрозой расстрела стала бы слушать, они сыплют фамилиями, которые мне неизвестны, и читают книги, которые мне не интересны.

Все повторяется. Во времена нашей молодости старшее поколение таращило глаза на наши клеши и мини-юбки, а песни «Битлз» им казались кошмарными.

Оставив молодежь, мы едем домой. В машине я бурчу:

— Как тебе нравится? Они приехали… оттянуться! Что за вульгарные словечки!

— А мы как говорили? — спрашивает Женя.

Задумываюсь. Вспоминаю:

— Мы говорили — загудеть.

— «Загудеть», — смеется Женя, — конечно, во всех отношениях культурнее, чем «оттянуться»

Детские происшествия, точнее — происшествия с нашими детьми — делятся на две группы. Те, о которых с интересом слушают, и те, про которые не хотят вспоминать.

— Помнишь, как ты Брежнева с Индирой Ганди замочил? — спрашиваем Никиту.

— Не помню! — весело откликается он. — Расскажите!

Четырехлетний Никита погрузил в ванну газеты «Правда» с большими портретами советского и индийского лидеров и пустил воду. Никите надоело, что взрослые постоянно смотрят новости по телевизору.

Заходит в комнату и объявляет:

— Я замочил Брежнева и эту, как ее… Дидиру Ганди.

Мы таращим глаза и не можем понять, что он натворил.

— Как-то я привела тебя к себе в редакцию, — рассказываю Мите. — У коллеги был день рождения, его поздравляли. На обратном пути домой ты спросил: «Мама, если этот дядя родился на работе, он на работе и умрет?» Я рассмеялась и ответила, что этот дядя на работе точно не умрет, потому что трудовым энтузиазмом похвастать не может.