Наталья Нестерова - Воспитание мальчиков

— Что-бы это-го бас-тар-да, — по слогам говорит Женя, наблюдая, как моя мама пытается отчистить его ботинки. — Чтобы его вечером ЗДЕСЬ, У НАС, ДОМА не было.

— Мама, кто такой бастард? — спрашивает Митя, когда за папой захлопывается дверь.

— Бастард не главное. Главное — нам нужно срочно найти хозяев этому крошке. Ой, какой миленький, славненький, — хватаю на руки котенка. — Что ж ты, глупыш, сикаешь, куда не следует?

— Если бы он не надул в папины ботинки, — размышляет вслух Никита, — папа разрешил бы его оставить?

— Надо было папину обувь убрать в шкаф, — логично замечает Митя.

Их было три или четыре — котят, которых мы приносили в дом и которые с невероятно повторяющейся закономерностью портили обувь мужа.

Женино терпение кончилось, и он постановил:

— У нас будут рыбки.

Аквариумный период был по-своему хорош. Мы ездили по зоомагазинам, в ту пору редким, на Птичий рынок, покупали камешки на дно аквариума, экзотические водоросли, каких-то улиток, призванных ползать по стенкам аквариума и очищать стекло. К моему удивлению и неудовольствию, оказалось, что рыбок надо кормить не только кормом в виде сушеного планктона, но и живыми маленькими красными червячками, которые выживают (неделю, потом новых червяков покупать) в сливном бочке унитаза, погруженные в марлевый мешочек. Иногда мешочек прорывался, и червячков несло в унитазном водопаде. Но это — мелочи. Были рыбки, названия которых мы не успевали запоминать, поскольку они поедали друг друга. Были рыбки плодовитые до невозможности, но опять-таки склонные съедать свое потомство. Дети прилипали лицом к стенке аквариума и азартно наблюдали:

— Сожрет, точно сейчас сожрет.

Отвратительно и непедагогично.

— Митя! Никита! — возмущалась я. — Это водный мир. Он живет по своим законам. Сейчас мы отсадим мальков. Которых успеем.

Со временем я подобрала контингент аквариума. Были у нас любимицы — выращенные из мальков золотые рыбки — красавицы! Просто актрисы для «Сказки о золотой рыбке».

Поголовье аквариума росло, плавным кружением плавников завораживало. Выберешь минутку, сядешь у аквариума и смотришь на танец рыбок, не подчиняющийся никаким правилам, но в то же время совершенный и грациозный. И под боком оказываются дети. Одного правой рукой к себе прижимаю, другого — левой.

— Как красиво! — говорю я. — Плавное водное парение. Человек долго учится, чтобы освоить подобные движения рыб.

— У рыб мозга нет, — напоминает Митя.

— Эти друг друга поедать не будут, — с сожалением вздыхает Никита.

Мальчики. Маленькие мужчины. У них свой вектор развития.

Аквариум загубил Женя. В определенном смысле — хорошо, что именно он. Иметь вечный укор мужу — как получить бесплатную индульгенцию.

Была очень холодная зима. Окна заклеили, но из них все-таки дуло немилосердно. Ходили дома в толстых шерстяных свитерах и носках, которые навязала мама, и перед помывкой нагревали ванную комнату электрическим рефлектором. Аквариум у нас был простенький, с маленьким, булькающим воздушными пузырьками, компрессором и без подогрева, но с водным термометром. Женя пришел с работы, посмотрел на термометр: для рыб холодно. Принес командировочный маленький электрокипятильник, опустил в аквариум, включил в сеть. Потом мы ужинали, занимались с детьми, потом дети сами играли, разрешая папины головоломки, потом мылись по очереди в нагретой ванной. И вот входим в детскую. Там аквариум. Мы застыли. Стоп-кадр из фильма ужасов…

В аквариуме — горячая уха из декоративных рыбок, с приправой из водорослей и улиток.

Я увела детей в другую комнату, приказала мужу немедленно убрать этот кошмар, сказала, что у нас больше никогда не будет аквариума, потому что еще раз я не выдержу подобное надругательство.

Папа испытывал вину за сваренных рыбок, и мы попытались снова внедрить в дом котенка. Обнаружив в квартире маленького пушистого проказника, Женя поджал губы, нахмурился, но промолчал. Привыкнет и полюбит, подумала я, разве можно не очароваться этим шустриком. Котенок пробыл у нас меньше суток, даже имя не придумали. Потому что ночью шустрик… да, опять! — надул в ботинки мужа.

— Чтобы к моему приходу его здесь не было! — рявкнул Женя.

И, глядя на наши расстроенные лица, смилостивился:

— Мы заведем птичку.

В следующие выходные мы поехали на Птичий рынок, купили клетку и волнистого попугайчика, которого назвали Гошей. Мы долго и безрезультатно пытались научить его разговаривать. Гоша был нем, но ласков и шаловлив. Он любил садиться детям на головы, ковыряться клювиком в волосах, а потом как бы невзначай — цап за ушко! Гоша прожил больше года и умер неожиданно: скакал, скакал, а потом упал и лапки кверху. В квартиру еще не провели телефон, поэтому семилетний Никита помчался на улицу, к автомату, звонил мне на работу и рыдал в голос: