Наталья Нестерова - Воспитание мальчиков

Однажды у нас ночевала женщина, соседи попросили, у них свадьба, прибывших гостей — вповалку на полу не помещаются — разместили по соседям. Утром женщина с выпученными глазами сообщает:

— Домовой у вас! Всю ночь по мне топтался, топтался, душил, так душил! Надо вам квартиру освятить, попа позвать.

А это была Марго, которой не понравилось, что на моем месте спит другой человек и не хочет на живот переворачиваться.

Марго я увековечила в одной из первых своих книжек «Выйти замуж». Там герой выбрасывает стенающую от брачной неги Марго за забор. В жизни было несколько иначе. Когда Марго вступила в пору половой зрелости и принялась орать диким голосом, я решила подобрать ей жениха из благородных. Первым был шикарный персидский кот, вторым — роскошный богатырь сибирский. Но только я приносила в дом женихов, Марго прекращала свои вопли и презрительно шипела, не подпускала женихов. Они ходили за ней по квартире, влюбленные до дрожи в лапах, и периодически пускали зловонную струю на стены и мебель. Я раздумывала, не взять ли нам в мужья беспородного Ваську, когда мама не выдержала. Взяла Марго за шкирку, открыла дверь, выкинула «невесту» за порог, закрыла дверь. Надо сказать, что моя королева панически боялась переступить границы квартиры. Но мама отмахнулась от моих упреков, мол, бедная Маргушечка испугается. «Кошка — это только кошка», — сказала мама. Далее — как в книге. Марго отсутствовала два дня, я ужасно горевала без своей любимицы. Потом она пришла. О! Это было явление. Грязную, пьяную от любовных забав, Марго швыряло от стенки к стенке. Я ей — мисочку с мясным фаршем. Вслух Марго, конечно, ничего не сказала, но угадывалось легко: «Ах, оставьте! Я так устала, мне не до еды». Дрыхла она больше суток, только потом подкрепилась (заставила старый фарш на свежий поменять) и начала наводить марафет — вылизываться.

Когда пришло время рожать, Марго вцепилась мне в голову. Было шесть утра, спать бы еще и спать, учусь я во вторую смену. Но Марго требовала: гладь ее, утешай в роженических муках. Мне ужасно хотелось в туалет, но только я пыталась, с извинениями, отлучиться, как она вопила: «Р-р-р-мяау!» — Куда?? Мама говорила: «Оставь ее в покое. В природе акушерок нет». Мою ненаглядную? Ни за что. Мама пожала плечами, ушла на работу. Для меня, девятиклассницы, видеть роды, пусть и кошачьи, — это я вам доложу. Марго я держала за задние лапы, помогая вытолкнуть продолговатые шарики со странным содержимым. Она родила двух котят и… ушла. Как я ни уговаривала Марго заняться новорожденными, она и в ус не дула — в свои шикарные белые десятисантиметровые усы не дула. Школу я прогуляла. Понеслась на рынок покупать свежее молоко, пыталась кормить слепых беспомощных котят, похожих на крысят, таких же разноцветных, как мамаша, из пипетки. Не вышло. К вечеру котята умерли. А королева все вылизывалась, наводила блеск на свою прекрасную шерсть.

К Марго, по сути, до крайности избалованной кошке, все относились с почтением. Потому что я была склонна к сочинительству, потому что я про Марго постоянно рассказывала истории, в которых творческий вымысел сильно превалировал над фактами. Когда я поступила в Ленинградский университет и мы переезжали в Питер, Маргошу с собой взять не могли. Был едва ли не конкурс на удочерение Марго. Я отдала ее в семью одного из трех любимых друзей. Это была прекрасная добрая рабочая семья — трое детей и никаких сантиментов по отношению к домашним животным. Марго быстро приучили есть то, что дают, не привередничать. Когда она родила очередных котят и попробовала отказаться от материнских обязанностей, ей хорошенько накостыляли. Выкормила и вырастила как миленькая.

Естественно, что, наконец, получив свое жилье в Москве, подрастив детей, я захотела кошку. И мальчики хотели. Но тут обнаружилось, что мой муж котов не переносит. Женя считает их эгоистичными, вредными, капризными, по ошибке одомашненными. Когда я говорила, что в эгоизме кошек есть своя прелесть, что их грациозность восхитительна, Женя не дослушивал и отрезал: «Кошка не друг человека».

Но как пройдешь мимо пищащего котеночка? Что скажешь детям, которые принесли умилительный дрожащий комочек? Вернуть откуда взял? Нет, мы его сейчас отмоем. Ой, сколько вошек! Зато лишаев нет. Как назло (или чувствуя Женину нелюбовь к кошачьему племени?), котята гадили папе в ботинки. Обязательно — в любимые папины ботинки. Маниакально чистоплотный Женя стоял утром в носках перед своими туфлями и видел в них кучку дерьма или лужицу абсолютно ясного происхождения. А кошачье-то вонючее, не отмоешь.