Наталья Нестерова - Воспитание мальчиков

— Встал ночью, по надобности. Ищу туалет, открываю двери. А за каждой — ноги, ноги, ноги…

К вечеру я — выжатый лимон. Но есть безотказное средство — крепкий сладкий чай. Выпила — и снова бодрячком. Сижу на кухне, редактирую, пишу статьи. Воображение разгулялось, можно что-то и для души сочинить. А утром — расплата. Мама сонного Никиту поперек талии обхватила и умываться волочет. Но и я не краше, меня мотает, глаза не открываются, бьюсь об стенки.

— Возьми себя в руки! — хмурится мама.

— Да, да, сейчас чаю — и в руки.

Вечером все повторяется. Статью писать или друзья приехали — легко, только крепкого чаю приму.

Чайный допинг довел меня до полного упадка сил.

Приползла к врачу, говорю:

— Я совершенно здорова, но я не могу жить. У меня ничего не болит, а сил нет. Доктор, я понимаю, что говорю глупости, но это честные глупости.

Врач измерила мне давление. Девяносто на пятьдесят.

— Дети есть?

— Да, мальчик и мальчик.

— Я выпишу вам больничный. Отоспитесь.

Добрая душа! Сама, наверное, такая. Да и кого из

моих сверстниц миновала сия чаша?

Выспавшись, я вернулась к жизни — активная, веселая и готовая к подвигам или хотя бы к проделкам, в которые вовлеку своих сыновей.

Памятуя, каково молодой матери из-за вечного недосыпа, я сегодня (на даче, когда все собираются) машу с вечера на невесток руками: утром спите, спите, я с внуками буду, а вы — высыпайтесь. Девочки становятся в двадцать раз краше, хотя куда уж боле. Главное — становятся свежей умом — остроумными, озорными, каламбуры из них сыплются, улыбки не сходят с лиц. Отдохнувшая женщина — это великая сила! Вы видели что-нибудь прекраснее, чем благополучная, счастливая выспавшаяся молодая мама?

Мальчики, мои сыновья, тоже, конечно, не дураки поспать, даже не дураки в квадрате. Но на мою снисходительность им не приходится сильно рассчитывать. С вечера объявляю список работ, которые им предстоит выполнить в выходные.

В одном из первых моих романов «Позвони в мою дверь» главная героиня — юная мать, у которой младенцы-близнецы, и растит она их практически одна. Недосыпание хроническое, понятное дело. Три минуты покоя — села на диван, тут же отключается. Этот роман я подарила одной молодой женщине. Она мне потом рассказывает:

— Рыдала над первыми страницами.

— Чего рыдать? — не поняла я. — Там завязка сюжета, никаких душещипательных сцен.

— Я беременна, — призналась моя читательница, — представила, что сама так буду, точно зомби.

— Как это по-нашему, — рассмеялась я, — по-женски. Писательница сгущает краски, а читательница ещё подбавляет эмоций.

Отпускать меня с работы в обед ежедневно, конечно, не могли. И тогда за Никитой ехала мама. Вместе с Митей, чей дневной сон протекал в метро. Если время позволяло, мама не будила Митю на «Горьковской», и они ехали до конца ветки, потом — назад. На обратном пути спал Никита, а Митя читал.

Зачем, спросите вы, было мучить детей, да и себя тоже? В ответ я скажу, что в Никитином классе из двадцати пяти человек только трое учеников ходили в школу пешком — их приняли без экзаменов, по месту жительства. Остальные — как мы, с далей и весей московских, куда разбросало небогатую интеллигенцию. Среди родителей не было ни генералов, ни завмагов, ни чиновников высокого ранга. Только инженеры, младшие и старшие научные сотрудники, врачи, мы — не звездные журналисты, да артистическая братия без званий. Правда, рабочих не было, как и родителей без высшего образования. Всех нас объединяло стойкое убеждение: уж коль учить детей, то учить по-настоящему, даром время не терять. Детсадовское разгильдяйство можно перетерпеть, а школьное — извините!

Закончу эту главу событиями современными. Год назад мой внук Кирюша пошел в детский сад. И буквально в первые дни случилось невероятное — Кирилл бросился на воспитательницу с кулаками. Я была в шоке. Не потому, что я боготворю внука, ясное дело, боготворю. Но еще хорошо его знаю, вернее — чувствую, будто у нас общая нервная система.

Мой внук не мог броситься на воспитательницу с бухты-барахты. Есть дети, годовасики-двухлетики, которые, злясь, могут стукнуть маму или папу, бабушку или дедушку. Нормально, ничего страшного. Как еще карапуз покажет свои чувства? С Кириллом и такого не было никогда. В Кирюшиной маме, моей невестке Гале, умер великий педагог. То есть умер для масс, но счастливо достался моему внуку и, дай бог, другим внучатам достанется. Галя столько времени проводила с Кириллом, столько с ним занималась, что я диву давалась — откуда у этой взрывной девушки неисчерпаемое терпение? Какие-то вещи Кириллу внушены с пеленок и закрепились основательно.