Женя Рассказова - Внутри нее

Гул стих, и около минуты в аудитории царила полная тишина. Нарушила ее Ольга Вячеславовна:

– И ты думаешь, Караулова, что ты выполнила задание?

– Уверена, – ответила Ева.

– И как же называется данное произведение?

– Еще не знаю... Возможно, я назову его «Мой сообщающийся сосуд».

В классе захихикали.

– Видите ли, уважаемая Ольга Вячеславовна, в моей голове творится то же самое, что в этом сосуде – какие-то чудеса. Я слышу только половину того, что мне говорят, и помню только то, что мне хочется помнить, поэтому здесь только одно ухо. А еще я стараюсь пропускать все через сердце. Не знаю почему, но мне кажется, что оно живет там, внутри сосуда, и поэтому ему здорово достается. Я стараюсь говорить только правду, но иногда смесь жидкостей, то есть сомнений, которые попадают в мою голову, дают неправильную химическую реакцию, и тогда я начинаю врать. Для этого и существует этот краник, перекрывающий бессмысленный лживый поток.

Класс замер в ожидании реакции учительницы. Ольга Вячеславовна обошла рисунок кругом и еще раз внимательно посмотрела на девушку:

– Не кажется ли тебе, Караулова, что ты слишком много на себя берешь? Кого здесь интересует содержимое твоей головы? Почему мы должны выслушивать всякий бред про твои жидкости и краники? Я дала простое задание, и ты должна была его выполнить. Это понятно?

– Но я выполнила его! – попыталась возразить Ева. – По-моему, все пропорции и тени соблюдены. Если здесь есть ошибки, прошу, укажите мне на них, и я постараюсь их исправить.

– Не строй из себя пай-девочку! Я не знаю, чему там учили вас в вашем дурдоме, то есть детдоме, но это не дает тебе право ставить свое мнение выше других.

– Вовсе нет! – Ева искренне удивилась такой агрессии.

– Думаешь, я не знаю, что ты детдомовская невоспитанная выскочка? – Голос учительницы постепенно переходил на крик. – Запомни, что учитель здесь я! И ты либо делаешь то, что я говорю, либо будешь рисовать за дверью.

Холод злости и обиды охватил Еву. Она почувствовала, что теряет над собой контроль. Ее не поняли и оскорбили абсолютно незаслуженно. И все это из-за того, что она другая. Ей никогда не смыть печать воспитанницы приюта. Люди всегда будут считать ее ненормальной лишь из-за того, что у нее не было родителей, которые дарили бы ей ласку и тепло. И хотя в самой Еве было предостаточно этих качеств, никто не поверит в это, от нее всегда будут ждать грубости и хамства – ответной реакции на ее обездоленность.

Не отдавая себе отчета в том, что сейчас делает, Ева взяла со стола указку и проткнула ею глаза своего сосуда. «Вот так тебе! Еще, еще!» – Она продолжала уродовать то, что создала. – Теперь вы довольны?! – Она окинула взглядом всю аудиторию. На губах у нее застыл почти звериный оскал.

Мария решила начать поиски работы с позиций, где бы она смогла проявить себя как руководитель или организатор. Она была уверена, что сумеет справиться с любым штатом работников. Может, она и не была знакома с делопроизводством, но вот что касается работы с кадрами, то тут уж она точно знала, как себя вести: кому-то нужно сказать ласковое слово, для кого-то найти мотивацию, кого-то как следует пристыдить, а кому-то, наоборот, указать на потенциал, которого может вовсе и не быть. Но человек, поверивший в себя, сделает гораздо больше, чем тот, кто постоянно сомневается в своих возможностях. Что может быть интереснее, чем управлять людьми? Чувствовать, как они готовы пойти на все, чтобы угодить тебе. Власть – вот что ей нужно. Единственная на ее взгляд проблема заключалась в том, что ей было не в чем пойти на собеседование. Ну кто всерьез воспримет управляющего, одетого так бедно, как она? Те вещи, которые ей удалось купить на отложенные средства, годились разве что для прогулок по парку, ну уж никак не для устройства на работу. Она постаралась разузнать, где можно купить приличный костюм и туфли на высоком каблуке. Вторая проблема заключалась в том, что ей не у кого было занять денег. Соседки по комнате напрочь отказались ей помочь, сославшись на то, что денег у них просто нет. Мария хоть и знала, что у каждой из них спрятана заначка, уговаривать не стала. «Упрашивать кого-либо – вообще недостойное дело. Они просто не верят в мою победу. Ну и черт с ними! Главное, что в нее верю я!»

В голове у Марии начал созревать план: «Можно, например, просто зайти в примерочную, снять магнитные ярлыки и вынести вещи в сумке или прямо на себе». Если отвлечь внимание продавца интимным вопросом, то никто не будет пересчитывать количество рубашек и юбок, которые она возьмет с собой за ширму. Это был очевидный в ее положении, но достаточно рискованный ход. Второй вариант заключался в том, чтобы прикинуться работницей модного журнала и набрать вещей на съемку. Она видела, как такое проделывали в фильмах. Но в этом случае тоже было несколько трудных моментов: во-первых, она должна была предъявить какой-либо документ, которого у нее не было, во-вторых, менеджеры магазина могли связаться непосредственно с главным редактором журнала, чтобы удостовериться, что вещи будут взяты по назначению. Для такой операции требовался сообщник, что было крайне нежелательным. Итак, нужно было найти третий, более искусный способ, как раздобыть вещи и не попасться в руки милиции. Воспоминания о холодной, плохо пахнущей камере все еще доставляли Марии неприятные эмоции.