Роберто Боланьо - Третий рейх

— Не об истории я веду речь, а о твоих выходках. История меня не волнует. Что меня волнует, так это гостиница и ты в ней как нарушитель спокойствия. — Она стала аккуратно снимать листки со стены.

Я подумал про себя, что не только портье ей нажаловался. Неужели и Кларита тоже?

— Я их заберу, — сказала она, складывая ксерокопии. — Не хочу, чтобы ты мучился.

Это все, что она хотела мне сказать? — спросил я. Фрау Эльза медлит с ответом, поворачивается, подходит ко мне и целует в лоб.

— Ты напоминаешь мне мою мать, — говорю я.

Фрау Эльза смотрит на меня широко раскрытыми глазами и крепко целует в губы. Что теперь? Не слишком отдавая себе отчет в том, что делаю, я взял ее на руки и положил на кровать. Она засмеялась. Тебя, видимо, преследовали кошмары, объявила она, несомненно намекая на царивший в комнате беспорядок. Ее смех напоминал смех ребенка, хотя в нем звучали и истерические нотки. Она гладила мои волосы, что-то шепча при этом. Я лег рядом и ощутил щекой контраст между холодной льняной тканью кофточки и ее теплой, нежной на ощупь кожей. На какой-то миг я поверил, что сейчас она наконец-то отдастся, но, когда сунул руку ей под юбку и попытался стащить с нее трусики, все тут же закончилось.

— Еще рано, — произнесла она и резко, словно подброшенная мощной пружиной, села в кровати.

— Да, — согласился я, — я только что встал, но какая разница?

Фрау Эльза встает с кровати и меняет тему разговора, а тем временем ее совершенные — и проворные! — руки, будто живые существа, действующие отдельно от тела, приводят в порядок одежду. Каким-то хитрым способом ей удается обернуть против меня мои собственные слова. Я только что встал? А известно ли мне, который час? Мне кажется нормальным вставать так поздно? Я никогда не задумывался над тем, что создаю немалые трудности тем, кто убирает мою комнату? Во время своей речи она то и дело отбрасывает ногой в сторону разбросанную на полу одежду. Затем кладет в сумку ксерокопии.

В общем, становится ясно, что заняться любовью не удастся. Единственное утешение, что она пока еще не в курсе дела насчет Клариты.

Расставаясь у лифта, мы договорились встретиться позже на Соборной площади.

С фрау Эльзой в ресторане «Плайямар», расположенном на шоссе километрах в пяти от моря; девять часов вечера.

— У моего мужа рак.

— Это серьезно? — спросил я, прекрасно понимая, что задаю нелепый вопрос.

— Это смертельно. — Фрау Эльза смотрит на меня так, будто нас разделяет пуленепробиваемое стекло.

— Сколько ему еще осталось?

— Всего ничего. Вероятно, лето не переживет.

— До конца лета совсем немного осталось… Хотя похоже, что хорошая погода сохранится до октября, — бормочу я.

Рука фрау Эльзы сжимает под столом мою руку. Ее взгляд, напротив, устремлен куда-то вдаль. Только теперь до меня доходит: ее муж умирает — вот и объяснение или разгадка многого из того, что происходит в гостинице и вокруг нее. Странное поведение фрау Эльзы, когда она то завлекает меня, то отталкивает. Таинственный советник Горелого. Проникновение в мою комнату и незримая слежка, которую я постоянно ощущаю, когда нахожусь в гостинице. Если рассматривать происходящее под таким углом зрения, то не был ли сон про Флориана Линдена предупреждением со стороны моего подсознания, чтобы я опасался мужа фрау Эльзы? Меня бы очень разочаровало, если бы все свелось к элементарной ревности.

— Что общего у твоего мужа с Горелым? — спрашиваю я, чувствуя тайное прикосновение ее пальцев: ресторан «Плайямар» весьма посещаемое место, и за короткое время фрау Эльза успела поздороваться с несколькими знакомыми.

— Ничего.

Я собираюсь сказать ей, что она ошибается, что эта парочка планирует разгромить меня, что ее муж выкрал у меня правила, чтобы Горелый выучился хорошо играть, что примененная войсками союзников стратегия не может быть придумана одним человеком, что ее муж часами не выходил из моего номера, изучая игру. Но не в состоянии это сделать. Вместо этого я обещаю ей, что не уеду до тех пор, пока ситуация (со смертью ее мужа, понятное дело) не прояснится, что буду рядом с ней, что она может полностью на меня рассчитывать, что я понимаю, почему она не хочет заниматься любовью, что я помогу ей стать сильной.

В благодарность за мои слова фрау Эльза так стискивает мне руку, что я едва не вскрикиваю.

— В чем дело? — недоумеваю я, стараясь как можно незаметнее высвободить пальцы.

— Тебе нужно возвращаться в Германию. Ты должен позаботиться о себе, а не обо мне.