Бен Хетч - Всюду третий лишний

Однако время от времени реальности повседневной жизни проникали сквозь защитную оболочку, за которой пряталась Никки – пару дней она не отвечала на письма; выдумывала причину, не дающую нам встретиться; либо я не мог понять, к чему в ее письме относится то или иное сочувственно-кокетливое высказывание. Я считал это частью затянувшейся игры. Карлос и тут оказывался под рукой со своими советами.

– Кит, она ведь замужем, да еще и с ребенком. Конечно же, ей надо быть осторожной. Но я чувствую, за этим определенно что-то кроется. Не верю, что ваши отношения с Никки Олдбридж могут закончиться ничем – представь себе, что сказал бы Дэнни.

Наши отношения стали развиваться по обновленному сценарию: я постепенно и слегка старался подтолкнуть развитие событий; она, прикладывая адекватные усилия, старалась удержать их на прежней точке. Все вернулось назад к шуточному началу, и я, якобы не понимая смысла сказанного ею, постепенно, от письма к письму, усиливал свое давление. В одном письме, написанном по пьяному делу, я признался, что она, должно быть, нравилась мне в школьные годы. Она притворно обвинила меня во лжи. Я сказал, что бредил ею. «Тебе снились кошмарные сны, и часто?» – спросила она. Чем настойчивее я раскрывал ей свои чувства и чем изобретательнее она отмахивалась от них, тем больше мне хотелось рассказать ей обо всем подробно.

Это походило на постепенный размыв дамбы, и в конце августа, за три дня до нашего с Люси отъезда в Грецию, я послал ей убийственное письмо. Мы все еще так и не встретились. Почти месяц мы переписывались по электронной почте, и мое двухнедельное отсутствие давало ей достаточно времени на то, чтобы переварить ошеломляющие новости, которые я сообщал ей в письме; мне это тоже давало кое-что: я с нетерпением ждал возвращения домой. Ложась спать в тот вечер, я чувствовал огромное облегчение: впервые за много дней мою грудь не переполняли чувства – их сменил жуткий панический страх, вызванный тем, что утром я должен буду двинуться в путь.

Сегодня утром девочка, приехавшая с родителями накануне в доме-автоприцепе с подъемной крышей, стоящем на соседней с нашей площадке, проснулась и во весь голос закричала: «Доброе утро, весь мир!»

Странно, но вместо того, чтобы пропустить это детское приветствие мимо ушей, примерно с десяток людей прокричали в ответ «Доброе утро!», в том числе и пожилая пара из «фольксвагена», стоявшего почти вплотную к нашей машине – они разбудили меня, когда кололи лучину для костра.

Перед концертом атмосфера в кемпинге дружественная, спокойная и мирная. Козлобородые юнцы сильно за тридцать с шумом и грохотом раскатывают вокруг кемпинга на скейтбордах. Повсюду влюбленные парочки: мужчины в футболках, расписанных на психоделический [44]манер; с волосами, заплетенными в длинные косички; с проколотыми носами, которые украшают кольца и разнообразные блестки; женщины в длинных цветастых юбках, в бикини-лифчиках и босиком.

Концерт начался после обеда; сейчас уже вечер, но он все еще продолжается. Мы подошли к помосту. Зрители сидели на складных стульях или лежали на земле, подстелив под себя индийские ручного плетения маты. В такт музыке они качали головами, а руками массировали друг друга. Прически у всех были на один манер: либо конские, либо крысиные хвосты; одежда тоже не отличалась разнообразием: мешковатые, похожие на пижамные, штаны или армейские брюки; на открытых местах тел виднелись розовые татуировки; все были в сандалиях, на лодыжках – браслеты. Я в простой футболке и ботинках Тома почувствовал себя явно не ко двору на этом сборище, а мой ридикюль, свисающий с поясного ремня, казалось, кричал: «Смотрите, он дорожит тем, что имеет. Он не хиппи». Я попробовал заговорить с несколькими людьми, в основном с теми, кто настойчиво предлагал купить трубки-дудки, печенье с травкой, лотерейные билеты. Они все говорили медленно, чуть нараспев, называя меня приятелем. «Ну как, тебе нравится Седона? И вот так каждый день, каждый божий день».

Персики весною, яблоки осенью, эти слова песни группы «Благодарный мертвец» долетают до меня из парусинового шатра, позади которого я сейчас расположился. Мое внимание на эти слова обратил Деймиан, бродяга, слонявшийся по ту сторону ограды. Лохмы седых волос спадали на его худое костистое лицо. Рассказывая мне о «Мертвецах», он утверждал, что их песни по духу и смыслу напоминают церковные псалмы. «Джерри всегда призывает, идите вперед; это одна из его лучших песен, идите вперед. Если власти говорят вам, не ходите на концерт, вы все равно идите вперед, но будьте при этом осторожны. Они предупредили меня о том, что мне нельзя поставить палатку в парке – это распоряжение аризонских властей – но вы, ребята, должны, да и я должен идти вперед, так что идем вперед».