Бен Хетч - Всюду третий лишний

– Ты можешь представить себе такое? – спросил он. – Мой отец… был… взбеш-ш-ш-н.

– Наш отец, – поправил его я. – Он наш с тобой отец, Дэнни. Я – Кит. Я пришел тебя навестить. Где твои карты? Что они сделали с твоими игральными картами?

– Угарный газ, – с торжеством произнес он. – Это был… очень… глупый поступок, – продолжал Дэнни. – Я пом-ню, я лежал там… и слышал, как кто-то ска-зал… моему отцу: «Боюсь… что ваш сын умер…» а потом… бам… – Дэнни широко раскрыл глаза, – …я снова… отключи-лся.

– Бам, – повторил он, стараясь дать мне понять, что это слово означало внезапное погружение в беспамятство. – Я… снова… отключи-лся. Я отк-рыл глаза… и я мог при-пом-нить все. Сейчас со… мной… все в порядке. Мне повезло… я нормальный. Первые дни… я… не мог сам… одеться. Наизнанку… и не всю… одежду. А теперь, – он распахнул пиджак, чтобы показать, что рубашка надета как надо, – я… совершенно нормальный. Я должен был умереть… но я совершенно нормальный.

Я не знал, что сказать. А Дэнни вдруг начал слегка буянить, и миссис Беверли заглянула в дверь узнать, все ли в порядке. Когда она ушла, Дэнни стал поносить некоторых постояльцев, живущих в отдельном корпусе и приходящих в главное здание на обед.

– Они входят… и выст-раива-ются… в очередь… за своими обедами, – злобным голосом сказал он.

Я не понял, о ком идет речь, и спросил, не служащие ли они.

– Нет, – раздраженно ответил Дэнни, – постояльцы.

Когда я спросил, что все-таки они делают, Дэнни ответил, что они садятся за столы и обедают. Я подумал, что это, наверное, постояльцы с серьезными расстройствами. Дэнни рассказал и о том, что уже пожаловался начальству на своего соседа Эндрю, комната которого была напротив его комнаты. Этот Эндрю не давал Дэнни спать по ночам, потому что хлопал дверью и двигал мебель в своей комнате.

– Так, а что все-таки делают эти постояльцы, которые приходят в столовую? – снова спросил я.

Дэнни повторил, что они садятся за столы и обедают. Как я понял, это было их единственным преступлением, поэтому и прекратил дальнейшие расспросы.

После обеда мы пошли в его комнату. Отец и Джейн, когда привезли Дэнни, привели ее в порядок и украсили: на стене висели некоторые из его плакатов с футболистами Лидса, которые он собирал еще в детстве. Я привез с собой три поздравительные открытки: одну от Софи и Пола, другую от папы и Джейн, третью от Тома. Комната превратилась в свалку, но он закричал на меня, когда я стал подбирать с пола его вещи. Он опять заговорил сварливым тоном об обеде и этих людях в инвалидных колясках, которые пользовались благотворительностью, оказываемой какой-то компанией; эти люди могли ходить, но были очень ленивы, а поэтому ездили на колясках. Когда я спросил его, что это за «компания-благодетель», он снова пришел в ярость.

Перед тем как уехать, я вновь попытался достучаться до его сознания. Чтобы объяснить, кем я являюсь, я показывал ему свою карту – шестерку пик, – которую захватил с собой, но он всякий раз менял тему разговора. К выходу меня провожала миссис Беверли, и от нее я узнал, что на самом деле с ним происходит. Дэнни считал себя штатным сотрудником центра. Оказалось, что тот проблемный постоялец, который донимал Дэнни по ночам хлопаньем дверью и шумом, и есть сам Дэнни, устраивающий погромы в своей комнате.

Я все время думал о том, что надо приехать туда снова, но так и не приехал. Я убеждал себя в том, что будет лучше для него, если он останется жить в своем новом мире, который подходит ему больше, чем реальный, но все равно на душе у меня было прескверно. Мы обещали друг другу, что всегда будем рядом, а я не с ним, потому что не могу быть с ним – ведь сам он в действительности уже не находится здесь.

Окружающая природа и пейзажи по сторонам дороги снова изменились, и сегодня мы впервые увидели кактусы. Мы перебрались в другой часовой пояс, проехали через Финикс по шоссе 1-10 и двинулись дальше через Мингусовые горы. Только что мы остановились в кемпинге в Седоне, штат Аризона, и Карлос внезапно заволновался по поводу концерта, который должен состояться здесь завтра. Вероятнее всего, это будет какая-нибудь доморощенная группа хипповых бродячих музыкантов, подражающих стилю и манерам «Благодарного мертвеца».

– Поехали куда-нибудь в другое место. Это будет омерзительное зрелище; припрутся толпы бродяг и студентов, они заблюют наши палатки, будут швыряться жестянками от пива, растащат наши вещи, а если что и уцелеет, то будет плавать в лужах мочи, – сказал он, глядя в сторону города.