Бен Хетч - Всюду третий лишний

В начале июля Люси по-настоящему начала доставать меня с поисками новой работы, правда, я и сам не знаю почему, но репортерская работа, которая прежде мне так нравилась, вдруг стала казаться нудной и бессмысленной. А ведь раньше я прямо-таки с наслаждением отдавал всего себя этому делу. Вот уже полтора года, как я работаю в «Бакс газетт», а какими особо выдающимися свершениями я могу похвастаться, спрашивал я себя. Интервью с мэром по вопросу ротации членов муниципального совета Эйлсбери? Единственный стоящий проект, который я освещал в газете, – это кампания за восстановление лесного массива Вельского парка, да и то впечатление от нее было испорченно тем, что я – а это важный и непростительный поступок – вбил себе в голову мысль явиться на званый обед, устроенный по этому случаю, одетым в маскарадный костюм, изображающий дерево. Джон Toy, местная знаменитость, тоже присутствовал на этом обеде. Единственная моя удача: интервью с инспектором Морзом. На мне был надувной резиновый костюм, в котором я, как мне казалось, походил на ствол конского каштана; на шлеме была щель для глаз, через которую я мог смотреть, и мне надо было прилагать нечеловеческие усилия, чтобы сгибать руку и делать короткие записи в блокноте.

– Итак, мистер Toy, какое значение имеет тот факт, что в Баксе все-таки останется зеленая зона? Мистер Toy? Не случайно я здесь, в этом костюме. Мистер Toy, подержите, пожалуйста, этот клапан, пока я буду задавать вам вопросы. Я не могу держать его и одновременно записывать. Прошу вас, помогите.

Без Дэнни вся моя жизнь стала казаться мне бессмысленной, и, вместо того чтобы сделать над собой усилие и выбраться из этого засасывающего состояния, я засел дома и стал смотреть взятые напрокат видеофильмы, и к тому же пристрастился к компьютерным играм. Я стал завсегдатаем интернет-клуба и проводил долгие часы в чате. Я задавал вопросы самому себе, а чтобы получить ответ «да» или «нет», сдвигал карточную колоду, стараясь заставить себя поверить в то, что это Дэнни помогает мне, оказывая влияние на то, какая выпадет карта.

За те несколько недель перед тем, как Люси ушла от меня, я сыграл 3000 раз в компьютерные игры, как показала в меню опция «статистика». Я по-настоящему пристрастился к игре. Игра стала для меня тем, чем раньше была работа. Чем вы зарабатываете на жизнь? Играю в компьютерные игры. Если игра ладилась – это был хороший день, если нет – дрянной. Я просто не хотел думать о чем бы то ни было.

Когда Люси затерла на моем компьютере игры («Прости, Кит, но с этим надо кончать»), я стал играть в «Минера», «Черви» и «Пасьянс», которые были в операционной системе «Windows», установленном на моем компьютере. Люси затерла и их. Затирания и восстановления компьютерных игр стали главными отличительными событиями этого периода нашей совместной жизни, да еще карты – я утром вылезал из постели исключительно ради того, чтобы взять в руки колоду. Ни одного важного для меня решения я не принимал, не обратившись к картам. «Ну что ж, Дэнни, если я сдвину колоду на пятерке, то встану, а если нет – это будет означать, что ты хочешь, чтобы я полежал еще». Карты, заняв место Дэнни, стали моей движущей силой. «Может, мне поесть? Может, мне позвонить такому-то?» Где колода?

Вечером в десятом часу Люси обычно возвращалась из Лондона в Уитчерч, и я чувствовал такое облегчение оттого, что вижу рядом с собой живого человека, что едва не кричал от радости, хотя через несколько минут она поднимала крик из-за того, что я не помыл посуду. Затем начинался спор из-за ужина. Люси укоряла меня за то, что я ничего не приготовил, а она устала настолько, что не в силах ничего делать, – она ведь работает. Затем она ругала меня за то, что я не мылся и от меня воняет; за развал в доме; за то, что я больше не встречаюсь ни с кем из приятелей, потому что мне просто нечего рассказать о себе; за то, что ей вообще осточертела вся атмосфера, которой я окружил себя после того, что случилось с моим братом.

Как раз в середине этого периода непрерывной ругани и ссор меня уволили из газеты с должности нештатного обозревателя телепрограмм. В редакцию пришли сотни гневных писем из-за того, что в заключении безобидной рецензии на «Древности, которые мы видим вдоль дорог выставленными на продажу» я позволил себе высказать мнение о том, что по воскресным вечерам должны быть специальные телепередачи для пожилых и старых – телевизионные вечера для пенсионеров. Ведь яснее ясного, что все эти передачи с Торой Хайрд, Джуди Денч и Хью Скалли – даже с вкраплениями реклам ортопедических матрасов и панталон для страдающих паховой грыжей – им совершенно неинтересны. Можно даже придумать специальные позывные для этой категории телезрителей: конечно, не «Три льва на футболке», а «Три глазированные слойки на салфетке». Ведь три глазированные слойки на салфетке – предмет постоянных мечтаний.