Бен Хетч - Всюду третий лишний

Кому:Киту Ферли

От:Тома Ферли

Кит!

Ты рассмешил меня своими рассуждениями о Бич-роуд. Я знаю, к чему ты клонишь, но это бессмысленно. Они женятся. А к чему им два дома? Отец практически и так живет у нее. Печально, когда надо предаваться воспоминаниям о прошлом, но мы многое сохраним в памяти. Я сейчас хочу напомнить тебе о том, как ты выплеснул через заднюю дверь кастрюлю отвратительного куриного супа, который сварила Джейн, но не рассчитал замаха, и на стене дома образовалось жирное оранжевое пятно, которое было никак не отскрести, поскольку стены были обложены ракушечником. А свалил тогда все на меня, паршивая задница. Приезжай на Рождество домой. Кончай смущаться и стыдиться.

Что ты там поделываешь? Я обещаю, что не буду смеяться над тобой из-за того, что ты собирался уехать на год, чтобы разобраться в себе, а вернулся через неделю из-за того, что «Кит-Кат» там не такой, как здесь.

Привет, Том!

Мы направляемся сейчас в национальный парк «Хьюко Тенкс», в котором остановимся на ночь. До него от Эль-Пасо примерно тридцать миль по 180-му шоссе в сторону мексиканской границы; а пишу я это письмо мелким шрифтом для того, чтобы Доминик, глянув через плечо, не смогла его прочесть. Моя последняя новость – я не приеду домой. Я поругался с Люси, которой удалось выколотить командировку в Тайланд – она надеется, что там я сделаю ей предложение. Там, она полагает, никто и ничто не будет на меня давить. А мне все это по фигу, поэтому больше не касайся этой темы. Я хочу приехать домой, но не могу. Так что пусть все идет как идет.

Ты знаешь, я оказался прав. Эта мысль не дает мне покоя уже несколько дней – Карлос действительно хочет избавиться от меня. Вчера я как бы вскользь сказал, что, может быть, уеду домой раньше, а когда только что сегодня сказал ему, что передумал, он заявил, что уж если я захотел встретиться с Люси в январе, то будет лучше, если я «поспешу с этим», ачто касается его, то он и не подумает «спешить в Австралию». Что он скажет дальше, было мне известно наперед: «Может, будет лучше дня нас, если мы решим свои проблемы в Австралии, как ты думаешь, Кит?»

Мне действительно смешна вся эта кутерьма вокруг Бич-роуд. Я не хочу показаться сентиментальным или слезливым, но от воспоминаний, как и от всего остального, никуда не деться. Почему папе не подождать моего возвращения? Или почему Джейн не переехать к нему?

Дорогая Люси!

Я пытался позвонить тебе раньше, но не для того, чтобы извиниться. Когда я не расположен говорить о женитьбе, ты наезжаешь на меня. Ведь ты же видишь, что я не расположен говорить о женитьбе, но все равно наезжаешь на меня теперь уже за нежелание обсуждать эту тему. Но ни в том, ни в другом случае у тебя ничего не получится. А все, чего я хочу, так это провести последнее Рождество на Бич-роуд со своей семьей. Если ты захочешь, мы сможем и к твоим родителям поехать на следующий день после Рождества. Ты знаешь, как мне противно напоминать тебе об этих вещах, и я не хочу снова тыкать тебя носом в это, но временами ты слишком плохо понимаешь, как все это действует на меня. Ведь ты же знаешь, что с того дня, как все это случилось, прошел почти год и Дэнни, по всей вероятности, все еще не забыт, но ты все время втягиваешь меня в споры об этом. Это отталкивает меня от тебя и заставляет думать, что тебе вообще наплевать на то, что я думаю или чувствую. Похоже на то, что скоро мне придется продолжать путешествие в одиночку. Карлос ведет себя как последняя дрянь.

Дорогой Кит!

Мне до смерти надоело то, что ты все время ждешь, когда я тебя пожалею. Не забывай, что ты сам решил отправиться путешествовать, и перестань вешать на меня всех собак.

P. S. Прошу тебя, не путайся у них под ногами. Тебя попросту похитил этот жирный торгаш и теперь держит в холодильнике, как нечто неполноценное и ущербное, – авось пригодишься.

У Дэнни всегда была какая-то особая манера разговаривать с мужчинами, но, общаясь с женщинами, он говорил с ними также, как-то по-особому. Казалось, что он со всеми флиртует, и с мужчинами и с женщинами. Но его флирт отличался от флирта Карлоса и никогда не содержал ни сексуальных намеков, ни указаний на что-то явно видимое. В нем не было ни вульгарности, ни вычурности. Там, где находился Дэнни, никогда не воцарялось молчание. Он не терпел молчания и всегда считал себя виноватым, если вдруг случалось, что все замолкали. Его нервная система, казалось, обладала огромным запасом энергии, что весьма не свойственно для людей с привлекательной внешностью. Большинство красивых людей озабочены тем, чтобы их манера говорить и вести беседу были бы столь же располагающими, как и их внешность. Дэнни никогда не был этим озабочен, поскольку никогда по-настоящему не верил в то, что был привлекательным. В его поведении не отмечалось и крупицы того, что называется внутренним самообладанием; я часто говорил, что он любитель неожиданно и сразу открывать стрельбу через карман. В первые несколько минут разговора с Дэнни у вас складывалось впечатление, что вы смотрите комедийное шоу с открытым микрофоном. [33]Меня это обычно нервировало. Вам никогда не было понятно, куда он клонит; он, должно быть, заводит в какой-то нелепый стеснительный тупик, думаете вы и уже готовы открыть рот для того, чтобы велеть ему заткнуться, а то и послать в задницу, как вдруг он каким-то образом переводит разговор совсем в иную плоскость, пользуясь одному ему известным приемом импровизации, скрываемым до поры до времени в тени, отчего вы чувствуете облегчение и смеетесь намного дольше, чем если бы только что услышанное было сказано не Дэнни, а кем-то другим.