Бен Хетч - Всюду третий лишний

Дэнни, Карлос и я, живя на Тринг-роуд, довольно сильно пристрастились к марихуане, и обычно ближе к полуночи после третьей сигареты Карлос и я вдруг начинали понимать, что оба несем черт знает какую тарабарщину, но что касается Дэнни, то невозможно было определить, под кайфом он или нет, поскольку он и до, и после укуривания выглядел одинаково. По этой причине я не представлял себе, насколько плохое воздействие это пристрастие оказывало на него до тех пор, пока однажды летом 1999 года мы не отправились проведать его.

Сейчас мы находимся в Эль-Пасо. Целый день мы ехали по пустынным дорогам, ведущим в Артезию по шоссе 285. Сначала вернулись немного назад по дороге, по которой накануне приехали сюда, затем двинулись на запад и, миновав горы Сакраменто, свернули на юг и поехали по шоссе 54, проложенному у подножья Ярилльских холмов. Город Эль-Пасо вклинился в пространство между горами Франклина и рекой Рио-Гранде, на противоположном берегу которой, в Мексике, расположен город Сьюдад-Хуа-рес. Дома, все как один розовые, сразу же напомнили мне телесериал «Высокий чапарель»; указатели на двух языках: английском и испанском; везде и во всем чувствуется настороженность и ожидание опасности: повсюду на дорогах контрольно-пропускные посты, не дающие мексиканцам просачиваться через границу, чтобы затем пробраться в Калифорнию.

Сегодня мы тоже провели часть дня раздельно. Я всем своим видом пытался показать, что не возражаю против того, что Карлос предложил провести послеобеденное время врозь, и думаю, что мне это удалось. Я отлично понимаю, что им хочется побыть вдвоем, однако ведь мы с Карлосом с самого начала путешествия едва ли провели вместе хоть одну минуту. Часто случается, что вечером, примерно в половине девятого, Доминик вдруг заявляет, что хочет вернуться в кемпинг и не имеет ничего против того, что мы с Карлосом где-нибудь посидим, но Карлос постоянно заявляет, что у него болит голова, шутливо-джентльменским образом протестует против оставления ее одной, либо, как это было сегодня, заявляет, что надо экономить деньги, поскольку он и так уже разорился на покупку пары сандалий.

По вечерам мы уже не смеемся, поэтому я могу поразмышлять и проанализировать события, чтобы сделать кое-какие обобщения и выводы из того, что происходит во время этого путешествия. Но и здесь не обходится без проблем. Карлос настолько увлечен, что его лучше не беспокоить ни по какому поводу, Доминик никак не может оторвать взгляда от серебряного карася, поэтому я успокоился и перестал чувствовать себя виноватым за то, что притащил их в музей, в который мы сперва и не планировали идти; тоже самое было вчера при посещении другого музея в Розуэлле.

Мне кажется, что когда ты находишься с людьми, которым твое присутствие в тягость, то еще сильнее чувствуешь одиночество, чем когда ты совсем один. Вот уже полторы недели я не перестаю надеяться на то, что ситуация изменится к лучшему, но все напрасно. Теперь уже и мелочи досаждают: то, как тихо Карлос говорит, когда он не в настроении. Почему-то в такие минуты его губы становятся громадными, как камеры автомобильных колес. А бесконечные разговоры Доминик о мексиканских салатах и ореховом пироге меня просто бесят.

Сегодня я обошел вокруг здание Музея естественных наук в Эль-Пасо, а затем перешел по мосту Санта-Фе из Соединенных Штатов в Мексику. Что там делалось: женщины-нищенки, закутанные в шали, бросались к прохожим с протянутыми пластмассовыми чашками; босоногие дети налетали кричащей стаей, предлагая бусы, а поодаль вокруг толпились какие-то праздные личности с бандитскими рожами.

Я съел тако [32]в душном и жарком уличном кафе и вышел на улицу, но, заметив шайку молодых оборванцев, уставившихся хищными взглядами на мой прикрепленный к поясному ремню кошелек, поспешил обратно к нашей машине, около которой неожиданно столкнулся с Карлосом и Доминик. По их виду я понял, что мое появление их не обрадовало, отчего я почувствовал себя даже несколько виноватым, как будто я нарочно устроил все таким образом, чтобы снова приклеиться к ним. Лицо Карлоса было мрачным.

– Карлос, ты в порядке? – спросил я.

– Да, а ты сам в порядке? – ответил он с какой-то неясной угрозой в голосе.

Это лишь ухудшило мое и без того скверное состояние после ожесточенной ругани, произошедшей прошлой ночью с Люси. Виноватым, конечно же, был я, потому что снова заказал разговор, оплачивать который должна была она. Выбора у меня не было – на мобильном телефоне деньги должны вот-вот кончиться, да и почему я должен быть виноватым за то, что захотел позвонить, а как, скажите, я мог позвонить по другому тарифу? Для того, чтобы позвонить в Англию, нужно сперва найти работающий монетный автомат (большинство сломаны), из него звонить местному оператору, который соединяет с международным оператором. При этом вы никогда не знаете, по какому номеру звонить местному оператору, поскольку эти номера в каждом штате разные. Да если бы только это! Когда вы наконец пройдете по цепочке от одного оператора к другому и последний оператор начнет набирать номер вашего абонента, он сразу же попросит вас заплатить десять долларов за соединение, а потом вы будете наблюдать, как эти чертовы двадцатипятицентовики, монеты высшего достоинства, которые вы с трудом наменяли и которые оттягивают ваш карман чуть ли не до земли, исчезают чуть не ежесекундно в чреве проклятого автомата.