Бен Хетч - Всюду третий лишний

– Здравствуйте, с вами говорит доктор Венди. Я могу поговорить с доктором Дэнни?

– Здравствуйте, доктор Венди, доктор Дэнни в данный момент находится в операционной. Если бы вы нашли возможность позвонить позднее… [Дальнейший разговор продолжается в нормальной манере. ]…Привет, Венди, да Дэнни куда-то вышел. Как дела? Может, ты зайдешь?

– Кит, мы можем и дальше общаться, как врачи?

– Конечно, доктор Венди, я скажу своей секретарше, что вы звонили, и, когда у доктора Дэнни закончится консилиум, я позабочусь о том, чтобы он позвонил вам.

– Благодарю вас, доктор Кит. Знаете, я сегодня чувствую какую-то тревогу.

Венди была во всех смыслах личностью необычной и к тому же столь искусной в перевоплощениях, что я часто не мог сразу распознать, не издевается ли она над всеми нами, пользуясь для этого одним из многочисленных и лишь одной ей ведомых способов. Ее настоящей страстью было спасать, спасать кого угодно: людей, животных, окружающую природу, вообще весь мир – «делаю то, что делала Флоренс Найтигайль [28]» – так называла она это. Венди отдавала половину своего жалованья нуждающимся, у которых были достаточные основания для обращения за помощью; после университета она два года проработала на добровольной службе за пределами митрополии и уверяла нас в том, что всегда носила в сумочке смертельную дозу парацетамола в течение всех трех сроков пребывания Маргарет Тетчер на посту премьера. Обилие мышей в нашем доме (в ту вторую весну нашей жизни в нем) чуть не довело ее до болезни, потому что, увидев расставленные повсюду пружинные капканы, она едва не упала в обморок от сострадания к несчастным мышам и объявила, что не переступит порог нашего дома, пока мы не заменим эти капканы на более гуманные устройства типа сервировочных столиков на колесиках, в которых пойманных мышей можно будет выдворять из дома живыми и невредимыми.

Принято думать, что женщины вступают в отношения с мужчинами, внешние данные которых примерно соответствуют их внешним данным. С Венди все было совсем иначе, по крайней мере до ее встречи с Дэнни. Все ее приятели были на удивление некрасивы. Да к тому же еще и неудачники. Одному из них, которого она называла в разговоре Гриб, поскольку он работал заготовщиком грибов на шампиньонной ферме неподалеку и зачищал грибы перед тем, как их отправляли на продажу в супермаркет, во время шахтерской забастовки оторвали ухо, и теперь он носил протез, который, когда ложился в постель, клал в жестяную банку, стоявшую под кроватью. Другой, известный нам как Кирпич, был стеснительным, плешивым сорокачетырехлетним перевозчиком племенного хряка, в услугах которого нуждались соседние фермеры; жена бросила его, когда он сидел в тюрьме за нанесение тяжких телесных повреждений. Венди, в свою очередь, относилась к этим людям с нескрываемым пренебрежением и насмешкой.

– Я знаю, что он был ужасным и отвратительным, но взгромоздил меня на пьедестал, а жизнь у него была просто ужасной; мне просто хочется внести хоть какой-то небольшой лучик света в нее. К тому же он такой хороший человек. И каждую неделю ходит добровольно помогать на мусороперерабатывающий завод в Эшридже.

До того, как стать бойфрендом Венди, Дэнни был просто ее приятелем и, как мне думается, отчасти служил ей подопытным кроликом. Когда они встретились, он был симпатичным вегетарианцем, и, как мне кажется, она решила, что настало время последовать совету болтливых подруг из клуба «Керок», который она посещала, бывая в городском административном центре Эйлсбери. Большая часть этих подруг, предпочитавших однополую любовь, постоянно донимали ее вопросами: «Венди, ну что у тебя общего с этим уродливым недотепой? Ты заслуживаешь кого-то более симпатичного. Ну почему бы тебе, даже ради разнообразия, не найти кого-то, кто будет заботиться о тебе?»

Венди присоединилась к нам в одну из обычно отмечаемых нами пятниц; насколько мне помнится, это произошло в марте на втором году нашей жизни в доме. Войдя в дом, она сразу же самым наглым образом начала беззастенчиво и безжалостно издеваться над нами – над Карлосом за его берлогу на чердаке, о которой ходили легенды среди тех, кто бывал у нас; над Дэнни за его немыслимые теории; надо мной за мою ипохондрию. Мы были рады видеть ее рядом – она была так хороша, так аккуратно и со вкусом одета… а если вы давали правильную оценку варварским вырубкам лесов в Бразилии, она одаривала вас милой и манящей улыбкой.