Бен Хетч - Всюду третий лишний

Лето 1998 года. Уже полтора года мы живем в этом доме. У Дэнни большой перерыв в работе диджеем на радиостанции для британских вооруженных сил, и он начинает серьезные поиски новой работы. Меня дважды приглашали на интервью в «Бакс газетт», и, судя по всему, я мог рассчитывать на то, что мне наконец-то предложат журналистскую работу. Родители Карлоса объявили, что они подумывают о том, чтобы снова переехать в Испанию, а Карлос размышлял, ехать ли ему с ними. «Вот и настало время прощальной холостяцкой вечеринки на Тринг-роуд, мы должны принять это как должное и неизбежное»: это как бы служило вступлением к новому этапу нашей жизни.

Мы тогда почти не знали Доминик, и она практически не участвовала в приготовлениях к поездке, хотя я думаю, что Карлос всегда был не против, чтобы снова затащить ее к себе на чердак. Она познакомилась с Карлосом в фирме по расфасовке и упаковке фруктов его отца, где временно работала секретаршей и одновременно обдумывала свое дальнейшее житье. Кроме того, ей хотелось добраться за чужой счет до Парижа, что в конце концов удалось, но на это потребовалось целых три недели.

Я до сих пор точно не знаю, что именно придало этому нашему отпуску такую значимость и такой смысл, – возможно, все мы чувствовали, что наступил конец жизни на манер студенческой и начинается другая, гораздо худшая пора: настоящая работа. Хотя тогда мы были уверены в том, что особую значимость этому отпуску придают присутствие Венди и Доминик. Мы переправились из Дувра в Кале на пароме, поехали на север в Амстердам, затем на юг через Францию и Германию, оттуда доехали до кончика итальянского сапога, где развернулись и поехали назад. Я потому так нечетко представляю себе маршрут нашего путешествия, что в течение всех трех недель не припомню ни одного случая, чтобы кто-нибудь заглянул в карту. Нас совершенно не заботило, куда мы едем. Целыми днями мы колесили по дорогам без всякой определенной цели, играя в игры, которые придумывала Венди, чтобы дать мне и Карлосу шанс произвести впечатление на Доминик (в этом она так же следовала примеру Флоренс Найтигайль, которая была еще и неутомимой свахой).

– Доминик, если бы ты вдруг оказалась на необитаемом острове, с кем бы ты хотела быть там?… Ну ладно, если бы тебе не удалось залучить туда Мела Гибсона, а выбор твой был бы ограничен, ну скажем, кем-то из мужчин, сидящих в этой машине; Дэнни не в счет – он мой, так кого бы ты предпочла?

К тому времени мы в общем-то покончили с нашими экстравагантными выходками, которые называли между собой «запоминающимися событиями», но присутствие Венди и Доминик как будто повернуло время вспять, и мы снова начали посвящать вечера подобным художествам. «Сегодня ночью притворится бродягами и уляжемся спать перед дверью Римского туристического агентства. Снимайте брючные ремни… все снимайте – мы подпояшемся веревками. Кит, вылей-ка все пиво из этого жбана на мой пиджак – мы должны источать соответствующее благоухание».

Еще одно воспоминание: мы копали картошку на поле, расположенном по обеим сторонам автострады Франкфурт – Мюнхен, потому что проголодались, но дали слово в течение двадцати четырех часов не покупать никакой еды. Однако сколько бы мы ни мыли клубни, как бы тщательно ни скребли их перочинным ножом, они все равно отдавали землей. Доминик: «Ну нет, я эту грязь есть не буду. Я ем только то, что растет над землей, а не в земле», ко уплетала, тем не менее, картошку, потому что сама атмосфера нашей компании заставляла делать то, что делали все.

Из-за того, что Венди всегда относилась крайне отрицательно ко всему, идущему в разрез с законом или совершаемому необдуманно, ей всегда приходилось изобретать оправдания, которые делали бы выходки, придумываемые Дэнни, и то, что придумывала она, поступками одного порядка. Когда однажды ночью в Каннах мы закоротили провода зажигания пляжного автомобиля, она не принимала в этом участия, несколько часов была мрачной и надутой, а на следующий день потребовала, чтобы мы совершили какой-либо особо значащий благотворительный акт, дабы загладить вину за то, что было сделано накануне. Из некоторых ресторанов мы сбегали, не расплатившись, затем по ее настоянию в других ресторанах давали немыслимого размера чаевые. Мы воровали бензин на заправках, а потом, чтобы осчастливить Венди, целыми днями колесили по дорогам, высматривая стариков, которым необходимо было помочь перейти дорогу. «Вон, видишь, стоит!.. Вон еще… быстрее, пересекай полосу. Она уже сходит с обочины. Беги и удели ей несколько. горошин, Дэнни».