Бен Хетч - Всюду третий лишний

Дорогая Люси!

Вот я действительно не нахожу себе места. Твой телефонный разговор опять напомнил мне обо всей этой дряни. Я знаю, что не соответствую британским стандартам бойфренда с бумажным змеем, вытатуированным на заднице, но я все еще не могу поверить в то, что ты ушла от меня потому, что я не помогал тебе делать уборку в доме и засовывал арахис в гнезда электрической розетки. Открытка твоя, если хочешь знать, также меня расстроила. Я ни в чем тебя не упрекаю, поэтому и тебе не надо выходить из себя. Здесь у меня пропасть времени, чтобы все обдумать, и я просто хочу понять, что произошло, но вместе с тем я чувствую, что ты тоже не примирилась со случившимся и не хочешь помочь мне разобраться в этом, потому я и боюсь, что это может повториться.

К тому же всякий раз, когда ты заводишь разговор о деньгах, мне кажется, ты давишь на меня. Я не могу поверить в то, что ты хотела взять деньги с моего счета, чтобы заплатить за мой звонок тебе! Неужели ты не понимаешь, как это выглядит? И прошу тебя, не надо больше о детях.

P. S. Я позвонил в агентство авиакомпании «Квантас» и перенес перелет из Лос-Анджелеса в Сидней на неделю раньше. Мы путешествуем с большой скоростью, и я не чувствую необходимости тереться около Доминик и Карлоса дольше, чем следует. На Рождество я буду в Австралии, возможно, это соответствует твоим планам. Самое смешное то, что Доминик тоже передвинула свой перелет на несколько дней вперед, потому что в Америке ей все ненавистно, а для Карлоса не было места, и ему одному придется несколько дней околачиваться в Лос-Анджелесе. Так ему и надо.

Дорогой Кит!

Твое последнее письмо показалось мне грустным. Не позволяй этой несчастной паре отравлять тебе радость путешествия. Старайся делать все, что тебе нравится, и смотреть на все, что хочешь. Послушай меня, ведь другого шанса тебе уже не представится. Скоро тебе предстоит узнать некоторые очень важные новости. Я буду и дальше с тобой на связи. Все-таки прошу тебя, найди силы и время снять мерку для костюма. Постоянно думаю о тебе, дорогой мой сынок.

P. S. Если ты всерьез намерен вернуться домой на Рождество, это было бы прекрасно. Сообщи мне о своих планах и, если все упирается в деньги, – не переживай, мы можем приплюсовать расходы на билет к твоему долгу. Мы все так хотим видеть тебя здесь, с нами.

Венди была единственной девушкой Дэнни за все то время, которое мы прожили на Тринг-роуд. Она работала врачом по трудотерапии в больнице в Сток-Мендевиле, где они и познакомились, когда он готовил там свое шоу: она вошла в его кабину спросить что-то о песнях Билли Брага. Венди была умопомрачительно красивой: стройные, как у фотомодели, ноги; длинные светлые волосы; фигура такая, что не жалко отдать жизнь за одно объятие; ясные зеленые глаза; смех ее был слегка приглушенным, а улыбка, обнажавшая слегка искривленные белые зубки, делала ее неотразимо сексуальной и привлекательной. Она была неправдоподобно умна – блестящее окончание школы обеспечило ей место в Оксфорде, от которого она, однако, отказалась и поступила в университет в Лидсе по той причине, что, родившись в Сарбитоне, она, тем не менее, чувствовала некую естественную тягу к северу с его неяркими песчаными пейзажами. Во многих отношениях Венди была тем, что можно было бы характеризовать как Дэнни в женском обличье: красивая, с мгновенно меняющимся настроением – от смущения до обескураживающей откровенности, – она подчас производила впечатление легко ранимой, что выглядело несколько странным, но еще больше влекло к ней. Ее отец умер, когда ей было семь лет. Она так и не примирилась с приходом в семью отчима и утратила все контакты с матерью и братом, у которого была лейкемия. Венди часто бывала стеснена в средствах и в силу этого выработала некую напряженно-независимую манеру общения с окружающими: до тех пор, пока она не знала, кто вы такой, она разговаривала с вами нарочито «докторским» тоном, за которым старалась спрятать неуверенность в себе и подозрительность к вам. Всякий раз, когда она звонила к нам домой, мы должны были довольно долгое время обмениваться любезностями и ничего не значащими фразами, прежде чем выбрать момент для начала разговора по существу.