Бен Хетч - Всюду третий лишний

– Что это нашло на братьев Софи и Карлоса – они же жуют волосы друг друга.

Когда мы не могли придумать ничего, как нам казалось, путного, мы подбирали голосующих на Стаплес-корнер дороги M1, чтобы затем напугать их до смерти. Дэнни сидел за рулем моего «форда-фиесты» в кожаных перчатках, какие, по его мнению, носили серийные убийцы, а Карлос молча восседал рядом с ним, кромсая пластиковый мешок для мусора и держа на коленях рулон маскировочной липкой ленты, стараясь при этом придать своему лицу выражение смертельной обреченности. Меня обычно заталкивали в багажник, где я лежал скрюченным: для большей убедительности мой рот был заткнут носком. Через несколько миль после посадки голосующего я начинал подавать из багажника приглушенные крики о помощи.

Оглядываясь назад, я полагаю, что все это мы делали ради того, чтобы компенсировать ощущение полноты жизни, упущенное в школьные и тусклые университетские годы. В глубине души я верил в то, что это не может продолжаться долго, что все должно измениться. Пару раз нам казалось, что всем этим забавам наступает конец – Карлос подал заявку на получение престижной работы в сфере торговли в Лондоне, меня пригласили на интервью в газету, издававшуюся в другой части страны. Но все кончилось совершенно неожиданно.

Сегодня мы проехали еще 200 миль по автостраде 1-20, миновали Луизиану, въехали на территорию Техаса и теперь находимся в национальном парке «Кедровый холм», расположенном в десяти милях к юго-западу от Далласа, если ехать по 67-й дороге. Я наконец снова заговорил с Карлосом сегодня днем, когда Доминик отправилась за покупками в Шривпорт, где мы остановились, чтобы пообедать. Вот что он сказал: «Доминик уверена, что ты ее изводишь. Она считает, что ты издеваешься над ней потому, что она очень чувствительна и ранима, и это ее нервирует. Ты должен знать одно важное обстоятельство, касающееся Доминик, – она любит чувствовать себя уверенной и в безопасности. Я не оставлю ее одну ни на минуту в палаточном лагере. Америка – это опасное место. Вам обоим надо разобраться в своих отношениях друг с другом, потому что мне до смерти надоело встревать между вами и улаживать ваши конфликты. Ведь ты не можешь знать, что происходит, когда тебя нет с нами. Мы с Доминик с самого первого дня спорим о тебе. Ей кажется, что я слишком защищаю тебя. Она хотела бы понять, почему должна оформлять нас в кемпингах и мотелях, выбирать маршрут и вообще заботиться обо всем остальном. И ради бога, прекрати эти разговоры насчет западнонильской лихорадки. В Америке живет 350 миллионов человек, а зарегистрировано всего два случая. Заболевания этого ты не подхватишь, но твои бесконечные разговоры о нем заводят и нервируют Доминик».

Я сказал, что причина, по-моему, в том, что у нас с Доминик разные приоритеты: мне необходимо, чтобы было как можно больше смеха, а ее больше всего интересует, будет ли в мотеле мягкая туалетная бумага. Карлос сказал, что я правильно подметил – Доминик действительно может надоесть. И вот тогда-то я и совершил ошибку, сказав Карл осу: «Карлос, а может, это действие прозака? Когда она должна принять его в следующий раз? Да и зачем она вообще его принимает? Ты не считаешь, что она слегка свихнулась?»

Карлос сказал, что действие прозака циклическое и принимается он раз в три дня, и такого воздействия, о котором я упомянул, он не оказывает. Сказано это было довольно-таки не дружелюбным тоном. «Нет, серьезно, все дело в тебе, Кит. Ей, в общем-то, наплевать на твои комариные укусы. А ты знаешь, я позавчера почувствовал настоящее облегчение, когда меня наконец укусили также, как и тебя, так что теперь тебе лучше заткнуться и не говорить об этом. И перестань морочить ей голову медведями. Ведь ты же ее знаешь. Мы же останавливаемся в кемпингах рядом с черт знает какими большими городами. Ну посмотри на себя. За каким чертом ты таскаешь с собой этот перечный аэрозоль для отпугивания медведей?

Наш разговор произошел раньше, а сейчас уже час ночи, и мы только что вернулись из ресторана «Тексан». Доминик настояла, чтобы мы пошли туда вдвоем с Карлосом, а она присоединилась к нам у барной стойки, когда мы уже поели и Карлос съездил за ней в кемпинг. Ресторан находился примерно в двух милях от автострады, по которой мы добрались до этого места нынешним вечером, и напоминал питейное заведение эпохи Дикого Запада. По всему периметру зал был окружен балконом, который выглядел таким ветхим, что, казалось, отламывай от него любой кусок и швыряй в головы людей, толпящихся в зале. Официанту входа, приветствуя нас, просипел что-то похожее на «пжал-л-те!»; почти на всех посетителях были широкополые ковбойские шляпы, а мой портмоне на широком ремне, когда я расстегнул его и положил на стол рядом с собой, стал почти неотличим от портупеи с револьверной кобурой. Через некоторое время и Карлос, и я уже не могли прекратить постоянно шевелить пальцами, держа их наготове, как будто в зале вот-вот должна неожиданно начаться перестрелка.