Бен Хетч - Всюду третий лишний

Сегодня я встал достаточно рано для того, чтобы отправиться в город. Как я узнал, коалы активны в среднем всего четыре минуты в день. То же самое можно сказать и о неорганизованных путешественниках.

В Гайд-парке на громадной доске я выиграл в шахматы у весьма странного и чудаковатого выходца из Восточной Европы. Большая часть его лица была скрыта под косматой бородой; во время игры он не проронил ни слова и не снял ни рюкзака со спины, ни шлема, связанного из толстых шерстяных ниток. Он лишь поглаживал подбородок волосатой рукой и пытался вывести меня из равновесия тем, что топал ногой всякий раз, когда я, по его мнению, слишком долго раздумывал над ходом. Его друг из местных не помогал ему советами, но, пока мы играли, не переставая мычал: «Быстрее, дружок, быстрее» – и все время твердил: «Ну нет, уж чего бы я никогда не сделал, так это рискованного хода королевой».

Потеряв две пешки, я решил было сдаться, но мой чудаковатый противник сделал несколько дурацких ходов, в результате которых лишился четырех пешек, и взмахом руки признал себя побежденным как раз перед тем, как моя королева должна была стать на последнюю горизонталь. Он не выказал намерения завершить игру рукопожатием, но когда увидел, что я направляюсь к нему, то как бы нехотя протянул мне руку. «Хорошая стратегия – но больно уж горячо», – сказал его дружок из местных, а я не мог понять, что конкретно он имел в виду: то ли я слишком горячился, играя с его другом, то ли полуденный жар отрицательно повлиял на игру моего противника, поскольку он был из холодной страны, возможно из Румынии. Я на всякий случай сказал: «Мне тоже» – и пошел прочь с чувством какой-то внутренней тревоги.

Новость о самом себе: психологические встряски оказывают на меня более сильное воздействие, нежели физические. Возможно, есть такая страна, которая обеспечивает отдых, восстанавливающий душевные силы, на манер того, как Австралия предлагает отдыхающим здесь развлекательные мероприятия, сопряженные с риском. Я бы более уютно чувствовал себя в таком месте, где путешественники носят не обычные рубахи прыгунов с эластичным тросом, а футболки, украшенные словесными умозаключениями, к которым те, на ком они надеты, пришли, успешно преодолев испытания. Примерно то же самое происходит и при игре в «Аналогии»: «Ты считаешь, что это было аналогично тому, что произошло в Троицу? Я тоже. Но я не думаю, что это было так же трудно, как последующие события на Байрон-Бей: то было просто ужасным. Так как ты думаешь, что это было?» Как это было бы здорово: люди обсуждают свои трудноразрешимые проблемы и говорят при этом о тех, кто их создает: «Так это же она, та девушка из Кэрнса, которая три дня кряду, с помощью игры в слова, выражала то, что чувствовала».

А потом я перебрался на пароме в Менли. Паром проплыл мимо оперного театра и Портового моста, похожих в архитектурном смысле на совокупляющихся черепах и вешалку для старого тряпья. Там я встретил английскую супружескую пару, которая, по всей вероятности, давно проживала вдали от дома. Они, казалось, совершенно утратили чувство своего человеческого достоинства, потому что по очереди выбирали гнид и насекомых друг у друга из головы. В Менли, этой жемчужине северного побережья, я заглянул в «Макдоналдс», а оттуда пошел в океанариум, где узнал о существовании белоточечной рыбы-собаки, обладающей смертельным ядом, называемым ТТХ, который еще более сильный, чем цианид, и одной его капли достаточно, чтобы умертвить тридцать человек. Я также узнал и такое: если вы вошли в воду в том месте, где река впадает в море, то рыба бородавчатка может своими острыми усиками проколоть ваши ступни, что вызовет общий паралич, который, в свою очередь, приведет к тому, что вы утонете. Угорь манта, или, как его еще называют, гигантский морской дьявол, наносит страшные укусы, а от крокодилов и акул гибнут ежегодно в среднем три человека. Я решил, что больше не войду в воду.

Дорогой Кит!

Прииииииииииииииветггтттттгтттт.

Сейчас ранний вечер, и я лежу на своей койке на втором ярусе и, готовясь к очередной встрече с коллегами-путешественниками, снова и снова ломая голову размышляю о Дэнни. Кроме навязчивых мыслей о брате, моя голова занята еще и тем, как уберечься от проклятого вентилятора, крылья которого месят воздух всего в нескольких дюймах от моей головы, и если я сяду на койке прямо, то часть моего черепа будет срезана, как верхушка яйца, сваренного вкрутую.