Джон Ирвинг - Свободу медведям

Знаешь, Графф, в венском зоопарке однажды уже была попытка освободить животных. О ее неудачном завершении история теперь почти ничего не знает. А подробности происшедшего более чем туманны.

Никто, кажется, не слышал о том, что творилось в зоопарке в последние годы войны. Однако было время — где-то в начале сорок пятого, — когда русские захватили город, но это было еще до того, как остальные воюющие стороны заключили соглашение об оккупации, — тогда нечем было кормить людей. Что уж говорить о том, что ели животные. Однако имеются кое-какие предположения насчет того, как люди добывали себе еду, — поскольку не хватало рабочей силы (или надлежащей заботы), чтобы сохранить зоопарк.

И четверо мужчин, скажем даже безоружных — хотя почти всякий, кто бродяжничал, был вооружен, — без особого труда могли справиться со средней антилопой и даже с верблюдом или небольшим жирафом.

И такое случалось. Совершались налеты, хотя специальному городскому отряду надлежало охранять зоопарк, заботиться, так сказать, о будущем — о своего рода неприкосновенном запасе провизии.

Ты, ты и ты — вы получаете левую заднюю часть от этого кенгуру. А ты — вырезку из гиппопотама. Только не забывайте, все это необходимо долго варить.

Да, несмотря на городские отряды, случались набеги, которые оканчивались успешно. Одна обнаглевшая голодная шайка управилась даже с тибетским яком. А какой-то тип в одиночку утащил целого тюленя.

Думаю, строились планы о широкомасштабном налете на зоопарк. Полагаю, это был лишь вопрос времени, — однажды хорошо организованная группа горожан или солдат любой армии решилась бы провести глобальную операцию по заготовке мяса в голодающем городе.

Но из этого ничего не вышло.

Потому что в городе нашелся, как и полагается, благородный герой, который считал, что животные и так настрадались; он предвидел великое заклание и придумал способ помешать планам мясников. Никто не знал, кто это был, — от него не много осталось.

Поскольку, естественно, звери его съели. Как-то ночью он проник в зоопарк и выпустил на волю всех животных, которых только сумел отыскать. Считается, что он успел открыть почти все клетки, прежде чем его сожрали выпущенные им на волю животные. Естественно, они ведь тоже были голодными. Ему следовало бы об этом подумать заранее.

Так что благие намерения вышли ему боком. Не знаю, успели ли хоть какие-то животные уйти через главные ворота, или на них набросились еще в пределах ограды. Полагаю, животные также ели друг друга, пока толпа не пронюхала о случившемся и не вторглась в их ряды с ручными гранатами и кухонными резаками.

Детали туманны. Принимая во внимание огромное количество затоптанных по всему городу мелких животных, кто мог бы вести точный подсчет зверья? Но беспорядки вышли и впрямь грандиозными, и я представляю, как в какой-то момент этой долгой ночи в них вмешались русские — решив, по всей видимости, что имеют дело со свершившейся революцией.

Думаю, ни танки, ни самолеты не были задействованы, и тем не менее порядок был восстановлен.

Я искренне надеюсь, что все, кто ел мясо животных, подавились. Или лопнули, когда их утроба раздулась от обжорства.

В конце концов, войну затеяли не животные.

Им следовало бы сожрать живьем всех О. Шраттов.

Американцы оккупировали провинции Зальцбурга, включавшие в себя и Капрун — столь мирный городок, что проходившие через него немногочисленные янки прониклись к нему дружелюбием. На самом деле мне рассказали лишь об одном несчастье, случившемся еще до того, как туда пришли американцы, — о сожжении брата моего деда, почтмейстера Капруна. В целом жизнь в Капруне текла относительно спокойно и комфортно, так что возвращение моего деда в Вену вместе с семьей и Эрнстом Ватцеком-Траммером мне трудно назвать мудрым решением. По крайней мере, ему следовало подождать и посмотреть, что выйдет из четырехкратной оккупации города.

Однако в начале лета сорок пятого моя мать загорелась желанием вернуться в «освобожденный» город. Было это еще до того, как союзники достигли определенных соглашений с Советами. Но уже одни рассказы о русской оккупации должны были удержать моих родственников от столь поспешного возвращения.

Каким-то образом это оказалось связано с желанием Хильке увидеться с Заном Гланцем. Теперь, когда война закончилась, она почувствовала уверенность, что Зан разыскивает ее. Да и моей бабушке тоже не терпелось посмотреть, как там поживает их драгоценная квартира и брошенный ею фарфор. А дедушка, вероятно, торопился вернуть книги — с опозданием в семь лет и три месяца — в читальный зал иностранной литературы Международной студенческой библиотеки, в которой он служил главным библиотекарем. Я не могу отыскать причины, по которой Эрнст Ватцек-Траммер мог бы рваться домой, — разве что желание защитить семью Мартер и, возможно, интерес к нескольким книгам из дедушкиной библиотеки. Прожив с моим дедом вместе семь лет, Ватцек-Траммер стал высоко ценить образованность.