Джеймс Морроу - Единородная дочь

— О чем? — Иисус старательно лил воду на человека с зобом.

— Разве проклятые никогда не рассказывали тебе о Церкви Христовой?

— Когда они приходят ко мне, им не до разговоров. — Иисус снова раскрыл Библию. — Ты имеешь в виду вот это место в Деяниях, Иерусалимский храм? Там все еще отправляют службы?

— Нет.

— Я и не надеялся. После всего, что я затеял… Петр, Иаков, Иоанн — они надеялись, думали, что я тут же вернусь обратно и все расставлю по местам. «Конец близок», — говорил Петр. А вот Иоанн: «Итак, мы знаем, что это в последний раз». Но мертвые никогда не возвращаются, правда? Нам из ада обратной дороги нет.

— Иерусалимская церковь канула в небытие. — Джули дала бедняге напиться и сняла табличку. — Но появилась другая, не иудейская Церковь.

— «Я был послан только заблудшим овцам Израилевым», — это, по-моему, у Матфея. Как же могла появиться другая Церковь?

— Павел…

— Павел? Ах да, помнится, он проповедовал всепрощение и любовь к ближнему. Молодчина, светлая голова. — Иисус принялся листать последние страницы Библии. — Так Павел основал Церковь?

— Ты и вправду не знаешь, что произошло наверху? — Джули погрузила ковш в воду. — Не в курсе, что стал знаковой фигурой западной цивилизации?

— Я?

— Угу.

— Шутишь.

— Да христиане есть в каждом уголке земного шара.

Иисус помог страдальцу подняться и проводил его к выходу.

— Есть кто?

— Христиане. Они тебе поклоняются. Называют тебя Христом.

— Поклоняются мне? Помилуй. — Иисус приложил ко лбу холодную тыкву. — «Христос» — это ведь из греческого, так? Означает «помазанник», «царь». Следующий!

— Для большинства верующих «Христос» означает Спаситель, Бог во плоти.

— Странная трактовка… — Иисус наполнил бутыль, а в пещеру вошла женщина с обгоревшими до самого основания волосами, что делало ее похожей на раковую больную после курса химиотерапии. — А что еще проповедуют эти христосники?

— Они говорят, что, уверовав в тебя, человек избавляется от первородного проклятия. Ты разве этого не знал?

— От первородного греха? Да разве я хоть словом обмолвился об этом? — Иисус оросил безволосую женщину. — Меня прежде всего интересовала этика. Читай Библию. — Он взмахнул своими легкими руками и смиренно сложил их на книге короля Иакова. — От первородного греха? Ты это серьезно?

— Твоя смерть искупила Адамов грех!

— Да что ты, в самом деле, — фыркнул Иисус. — Это же язычество, Джули: Аттис, Дионис, Осирис — божество-жертва, чьи страдания искупают грехи своих последователей. Да в мое время в каждом городе было свое божество. А Павел откуда родом?

— Из Тарсуса.

— А, я был там однажды. — Иисус снова принялся листать Евангелие. — Если не ошибаюсь, местное божество у них называлось Баал-Тарс. — Он приложил к груди раскрытую Библию, как компресс. — Господи Всевышний, так вот кем я стал для них — очередное примиряющее божество.

— Мне очень жаль, что ты узнал об этом от меня. — Джули напоила лысую женщину.

— Так значит, неевреи взяли все в свои руки? И вот почему в книге Иоанна речь идет не о Царстве, а о жизни вечной? Выходит, христианство стало религией, проповедующей бессмертие?

— «Примите Иисуса как своего Спасителя, — процитировала Джули, — и вы воскреснете и будете взяты на Небеса».

— На Небеса? Да нет же, «да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя как на земле, так и на небе», помнишь? А мои притчи? Все эти донельзя земные метафоры: Царство Божье есть закваска, горчичное семя, сокровище, зарытое в поле.

— Бесценная жемчужина, — добавила женщина, лежащая на камне.

— Верно. Тут ни слова о Небесах. — Руки-крылья Иисуса порхали, только ветерок свистел в дырах. — Это же утопия. Ну при чем здесь вечность? — Руки беспомощно упали. — А, я, кажется, понял, это они так объяснили то, что я не вернулся, да? Они перенесли воссоединение в некий потусторонний мир.

— По-видимому. — Джули сняла с лысой грешницы табличку.

— Какая чушь.

— Раз уж об этом зашла речь, — снова заговорила грешница, — может, вы проясните один спорный момент? Правда ли, что тело Ваше превращается в хлеб насущный, а кровь — в вино?

— Чего-чего? — опешил Иисус.

— Речь идет о таинстве евхаристии, — пояснила Джули, — согласно верованию, хлеб — тело Господа, а вино — кровь. — Ее голос дрогнул. Говорить ему или нет? — И тогда… тогда…

— И тогда?

— И тогда мы вас едим, — закончила лысая узница.

— Что?!

— Едим вас.

— Какой ужас!

— Да нет же, в этом сокрыт возвышенный смысл, — поспешила добавить лысая. — Через это таинство мы как бы соединяемся с Вами, причащаемся Святых тайн и приобщаемся к Жизни Вечной. Сходите как-нибудь на литургию. Посмотрите.