Джеймс Морроу - Единородная дочь

— Не сомневаюсь.

— Это так.

Значит, все кончено. Завет Неопределимости превратился в Утопию. Всем ее усилиям грош цена в базарный день. И теперь у Джули ничего не осталось, кроме смятения, чувства вины, кроме дурацких нападок Джорджины и предательского безразличия Бога.

— Признайся, Бикс, ты никогда не верил в мою миссию. — Слеза коснулась губы, и Джули слизнула ее кончиком языка. — Ты делал вид, что тебе не все равно только потому, что подбивал ко мне клинья.

Бикс раскрошил в руке булочку.

— Черт возьми, Джули, я был с тобой с той самой минуты, как ты вошла в мой кабинет. Ты знаешь, что все сотрудники газеты считают тебя сумасшедшей?

— А ты? Ты тоже думаешь, что я чокнутая?

— Временами да. Этот твой имидж дочери Бога, почему ты так над ним трясешься? Ты можешь хотя бы со мной перестать притворяться? Я ведь не один из этих идиотов, которые читают «Луну».

— Я не притворяюсь.

— Ну так докажи, что ты дочь Бога. Я не требую многого: сними жир у меня с задницы, полетай — что хочешь.

— Я не оправдываюсь, солнышко. Тем более перед предателями.

Бикс извел вторую булочку.

— Ты маленькая мошенница.

Одного этого слова, мошенница, было достаточно. Джули уже бежала к выходу из ресторана и дальше, вниз по ступенькам, пока не оказалась на этаже, где было расположено казино. Предатель. Предатель! «Я сражался за тебя…» Еще бы, куда уж больше. Трусливый предатель.

В казино часов не наблюдали. Казалось, время навечно остановилось. «У Данте», «У Цезаря», в «Тельце». Здесь всегда было воскресенье, середина дня, половина четвертого, решила для себя Джули.

Ее лишили прихода. Почему Тони Бьяччо так и не понял, как важна была для всех ее колонка? Она предотвратила десятки самоубийств, а сколько разводов, побоев, издевательств над детьми! На прошлой неделе один заядлый игрок написал, что благодаря ей избавился от патологической тяги к азартным играм.

А что, «очко» и Блэк Джек очень даже увлекают. Джули про себя улыбнулась и направилась к свободному столику. На всякий случай она надела солнцезащитные очки — ведь крупье мог оказаться одним из ее почитателей — и купила на сто долларов жетонов. По крайней мере в этом маскараде скоро не будет нужды: пройдет немного времени, и Шейлу уже никто не будет узнавать. Крупье, хмурая худощавая женщина, сдавала карты с профессиональной бесстрастностью шлюхи, расстегивающей ширинку клиента, и то и дело нервно поглядывала в сторону колеса фортуны, словно чувствуя на себе придирчивый взгляд шефа.

О Мамона, вожделенный металл! Удача ли, Бог ли помогал Джули, но за десять минут она утроила свой капитал. Какие бы ставки она ни делала — сплит, дабл, страховку, — она неизменно была на высоте. Пусть она потеряла приход, пусть ее любовник оказался предателем, пусть у нее не осталось никого, кроме истеричной тетки и подруги-алкоголички, но сегодня она непременно разбогатеет.

На столик упала тень, нечеловечески огромная, густая и почти осязаемая, словно жирная чернильная клякса.

— Исчезни, — прозвучал голос незнакомца. Хмурая женщина удалилась, тень осталась. — Ты не ошиблась в выборе столика, он приносит своим игрокам небывалые победы. — В голосе этого крупье слышалась забытая, чарующая изысканность европейских аристократов, ценителей Моцарта и Гайдна. Джули упрямо не поднимала глаз. Крупье есть крупье.

Джули положила на столик четыре десятидолларовых жетона — вдвое больше предыдущих ставок. Р-раз — туз червей для игрока, р-раз — пиковая десятка для крупье. Тони хочет заняться домашними питомцами? Дорогой доктор Дулитл, моя канарейка перестала петь. Почему? Обеспокоенный из Милуоки. Дорогой Обеспокоенный, потому что она просто вас не выносит.

— Я думал над твоим вопросом, — сказал незнакомец.

Джули не сводила глаз со своего туза. Красное сердечко как будто шевельнулось и даже начало пульсировать. Тук-тук. Джули сморгнула. Тук-тук. Оно что же, бьется? Или она сходит с ума?

Джули наконец подняла глаза. Во время предыдущих встреч она не замечала, насколько красив Эндрю Вайверн: высокие скулы, обсидиановые глаза, гениальный рисунок губ. Мягкая бородка с проседью — словно мех серебристой лисицы. Бритоголовый Вервольф в полной силе.

— Над каким вопросом? — спросила Джули, учуяв знакомый апельсиново-медовый запах.

— О Боге.

Р-раз. Р-раз. Тройка бубен у игрока, карта вне игры у Вайверна.

— Ты хотела знать, почему Бог допускает зло. — Его смокинг блестел, как черный мрамор.