Джеймс Морроу - Единородная дочь

Каждую пятницу Джули и Мелани предпринимали генеральную уборку дома, кругом натыкаясь на крошечные бутылочки из-под излюбленного рома Фебы. В «Оке Ангела» их можно было обнаружить где угодно: в стиральной машине, в туалетном бачке, в выпотрошенном словаре. Однажды, когда Мелани проверяла масло в своей «хонде», ее взгляд упал на контейнер с жидкостью для мытья стекол. По наитию она открыла его и сунула внутрь палец — там была бутылочка. А несколько дней спустя, разжигая маяк в память о «Люси И», Джули обратила внимание на странные фиолетовые блики в пламени. В керосин был подмешан джин.

Вмешаться, думала Джули, избавить Фебу от вредной привычки? Ответ казался очевидным: конечно. Каких-то полчаса подержать пальцы у висков подруги — и вытащить из нее эту тягу к спиртному. Но так Феба никогда не научится стоять на своих двоих. Так она никогда не повзрослеет. Если Джули позволит ей всецело полагаться на сверхъестественное вмешательство, одна зависимость просто заменится другой.

Банка спермы лопнула.

Разлетелась на мелкие кусочки.

У нее целая армия врагов, и каждый из них только и ждет, что она начнет творить чудеса.

Несмотря на героические усилия Джули, несмотря на тонны рома и джина, вылитые ею в раковину, тетя Джорджина была весьма недовольна. Она ныла и причитала, называла Джули эгоисткой и солипсисткой. Обвиняла ее в трусости и отступничестве, в том, что та борется с симптомами, вместо того чтобы устранять причины, что она отказывается спасти лучшую подругу. Интересно, думала Джули, сколько еще осталось ждать, пока безотчетное недовольство Джорджины польется через край? Сколько еще осталось до взрыва?

Это случилось за завтраком. В воскресенье, в одиннадцать ноль пять.

— Вылечи ее, — взорвалась тетка. — Ты слышишь, Джули? Я не могу это больше выносить. — Она кивнула в сторону ванной, где Феба шумно, со стонами избавлялась от чрезмерных возлияний во время ночного кутежа. — Может, отец был против вмешательства, но я-то — за.

Джули подхватила ножом французское масло для тостов. Вылечи ее. Вмешайся. Звучит так просто, так добродетельно. Но Джорджина ни на минуту не задумывается над исторической и космологической подоплекой.

— Человечество, в том числе и Феба, не научатся самостоятельно бороться с трудностями, если я буду тут как тут, на подхвате.

— Да брось ты.

От страданий Фебы содрогались стены. Звук напоминал треск рвущейся пополам парусины.

— Вот что нам нужно сделать, Джорджина, — сказала Джули. — Мы должны вдвоем походить на собрания для тех, чьи дети и супруги слишком много пьют. — Она опустила ломтик зернового хлеба в растопленное масло.

— Мне не нужны никакие собрания, Джули, я хочу чуда.

Джули положила пропитавшийся маслом ломтик в тостер.

— Она ведь нормально себя ведет. В бухгалтерии комар носа не подточит, покупателям не грубит, в аварии не попадает.

— Вылечи ее. — Джорджина пихнула в масло свой ломтик хлеба, как садист, топящий котенка. — Черт возьми, вылечи, и все.

— Ты думаешь, мне легко говорить «нет»? Я люблю Фебу, но мы должны смотреть в корень.

— Какой еще корень? Феба себя убивает.

— Джорджина, если тебе непонятны мои доводы, что толку спорить.

— Да ты сама в своих доводах запуталась, остолопина.

— Давай выбирать выражения.

— Остолопина. Тупица. Трепло.

Джули в сердцах поддела лопаткой еще не успевший подрумяниться тост, и он полетел через всю кухню.

— У меня есть враги, Джорджина! Они меня ищут! — Она отошла от стола. — Ешь сама, у меня что-то аппетит пропал.

— У меня тоже, маленькая хитрая змея. Вот кто ты есть на самом деле, Джули Кац. Гнусный, себялюбивый гаденыш.

Задыхаясь от обиды, Джули выбежала из кухни. Не задумываясь, она бросилась к воде и нырнула в благодатную, отдохновенную прохладу залива, а в ее ушах все еще звучали гневные вопли Джорджины.

— Прости, — сказал Бикс. Его лицо напоминало метеорит — серый, истерзанный атмосферными катаклизмами.

— Прости? — встревожилась Джули. Что еще? Он бросает ее ради какой-нибудь фифы из Принстона?

— Нам не хватило двадцати тысяч читателей, от этого никуда не денешься. Вместо твоей колонки Тони хочет сделать рубрику, посвященную домашним животным. Ее будет вести Майк Алонзо.

— Домашним животным? Ты шутишь! — По щеке Джули поползла горячая слеза. Она уткнулась носом в накрахмаленную салфетку и высморкалась. — Ты должен был за меня сражаться. Домашние животные?..

— Я сражался как мог.