Джеймс Морроу - Единородная дочь

Но Роджер… он ее оттолкнул!

Джули опешила.

— Дочь Бога, — хрипло проговорил он. Нервная испарина несколько подпортила его красивое, как у Иисуса, лицо. — Феба сказала…

— Ты разве не хочешь?..

— Я не могу сделать это с дочерью Бога!

Но тут она все поняла. Этот запах, который ни с чем не спутаешь! Не в силах сдерживать свое обожание, Роджер выплеснул его наружу. Все ясно. Концерт окончен. Что ж, хорошо. Прекрасно. Она еще успеет расстаться со своей девственностью. Сегодня и так незабываемый день, Бог наконец-то дала о себе знать.

Она устало поплелась в спальню, подобрала лифчик и мокасины и прошла обратно сквозь фимиам восхвалений.

— Я допускал, что вернусь в лоно церкви, — задыхаясь, бормотал Роджер. По его щекам катились слезы откровения. — Но не думал, что это произойдет вот так… — Его благоговейные излияния оплетали Джули, словно скользкие змеи, сжимали горло, гнали прочь из фургона на еще не остывший песок, к благодатному ветру, к звездам. — Восхитительная Дева Церковь…

Джули спрыгнула на песок и принялась приводить себя в порядок. Надела лифчик, блузку, мокасины.

Ночь была прохладной и безлунной. Древесные лягушки заливались, словно орава мальчишек, дружно звенящих велосипедными звонками. Джули весело побежала к морю, к пенистой кромке. Как вдруг:

— Здравствуй, детка.

— Что?..

— Здравствуй, говорю.

Сладкий запах свежих апельсинов коснулся ноздрей Джули, и внезапно она снова почувствовала себя десятилетней девочкой, случайно наткнувшейся на странного незнакомца в отеле «Довиль».

— Мистер Вайверн, что сейчас было! Представляете, Бог спас меня!

Из дрожавшего на ветру ивняка шагнул друг мамы. В руке он держал керосиновый фонарь. В его рассеянном свете темнел силуэт шхуны, покачивавшейся на рейде недалеко от острова.

— Так ты меня не забыла? — заговорил он, чеканя каждое слово. — Похвально. — С узких острых плеч свисал темный сюртук. Пламя фонаря бросало на глаза красноватые блики и золотило бороду. — Бог? — Он хрюкнул, как страдающий одышкой боров. — Ты говоришь — Бог? Прости, Джули, но он не имеет к этому ни малейшего отношения. Это я спас тебя.

— Вы? — У Джули внезапно пересохло в горле. Колени подкосились, внутри все перевернулось. — Да нет же, это Бог, моя мама!

— Это был я, прости.

— Нет! — Джули рухнула на песок. Пережитое разочарование было не сравнимо ни с чем. Она рыдала, как в тот вечер, когда папа влепил ей пощечину за то, что она оживила краба. — Не-ет!

— Не мог же я допустить, чтобы ты провела лучшие годы жизни на дне соленого болота в ожидании, ты знаешь кого. Это было бы так нелепо.

— Вы лжете, это был Бог!

— Ничего подобного. — Взяв Джули за руку, Вайверн поднял ее и, ласково смахнув слезу со щеки девушки, повел к небольшому островку осоки.

Вот так, раздавить ее, уничтожить. Ошибки быть не могло. Она ничуть не сомневалась, что для Дьявола Джули Кац значит больше, чем для собственной матери. Джули сердито топтала песок, словно вся планета была одним огромным отвратительным насекомым, которое необходимо раздавить.

— Вы ведь Дьявол, да?

Вайверн коротко кивнул, словно представляясь.

— Благодаря моим усилиям Атлантик-Сити навсегда лишился милости Божьей.

— Вы же сказали, что вы друг мамы.

— «И был день, когда сыны Божьи предстали перед Господом, — процитировал он, — и Сатана также был среди них». Это было золотое время. Увы, оно безвозвратно ушло.

Джули шмыгнула носом.

— Я старалась быть хорошей, я бывала плохой — хоть бы что. Как мне привлечь ее внимание? Принести в жертву козленка?

— Возможно, тебе следовало бы стать основоположницей новой религии. Нести в массы новое представление о Боге.

— Как же я могу нести в массы представление о Боге, если у меня самой его нет?

— Подключи воображение, все так делают.

Джули сняла левый мокасин и вытряхнула из него песок.

— Скажите честно, мистер Вайверн, Бог ведь и с вами не говорил? Исцеление этого мальчишки, Тимоти, это ведь была ваша идея?

— Правда, правда, — признался Дьявол.

— Вы лгун!

— Я — Дьявол. Меня еще и не так называли. — Вайверн откинул полу сюртука и достал свой серебряный портсигар. — Никому мы не нужны, да, детка? Два заблудших ловца душ, два неудачливых экспериментатора…

— А зачем вам было нужно исцеление Тимоти? Вайверн откинул крышку портсигара и поднес его к заплаканным глазам Джули.

— Добродетель представляет для меня серьезный интерес. Мне было любопытно узнать, что произойдет дальше. Смотри…