Джеймс Морроу - Единородная дочь

— Если б только она согласилась походить на эти собрания, — выпалил вдруг Бикс.

— Феба? Она же держится.

— Собрания — это то, что надо. Я много слышал о них.

— Это не в ее стиле. (Ковш в бидон, суп — в миску.) Она уже семь недель не пьет. (Миску — в сморщенные руки старичка с седой дрожащей бородкой, похожего на недоверчивого Иезекииля.) Наш уговор действует.

— Семь недель, — эхом отозвался Бикс. — Я над этим думал. Когда имеешь дело с алкоголиком, грош цена такому уговору, Джули. Тут нужна целая реабилитационная программа. Иногда требуется три или четыре курса, чтобы поставить такого человека на ноги.

— Это просто еще один подход.

— Семь недель — это пустой звук. Оттянутое время. Болезнь вернется, как это обычно происходит. Я читал об этом.

— У Фебы огромная сила воли.

— Сила воли здесь ни при чем. Ей нужны какие-то новые переживания, нечто такое, с чем она не сталкивалась раньше. Необходим какой-то противовес.

— Какой, например? Бог? (Ковш в бидон, суп — в миску.) И думать забудь.

— Например, собрания. А пока мы не придумаем что-нибудь в этом роде, у нас, солнышко, будет яичная скорлупа под ногами трещать.

— Ты только об этом и говоришь.

— Так и есть. Яичная скорлупа. Хрусь!

Желудок Джули словно стянулся в некий гордиев узел — попробуй развяжи!

— Я тебе рассказывала, что происходит после смерти?

— Ты уходишь от темы. Яичная скорлупа, Джули.

— Все прокляты, — напомнила она. (Миска с — в жилистые руки старой карги с вонючими волосами, словно вышедшей из сказок братьев Гримм.) Прах — он и есть прах.

— У вас перец есть? — прошипела ведьма.

— В следующий раз захватим, — пообещал Бикс.

— Смотрите! — погрозила пальцами старуха.

— Обещаем, — успокоил ее Бикс.

Саму себя не обманешь. Джули буквально чувствовала под ногами округлые скорлупки, почти слышала этот хруст.

Утром 24 июля 2012 года Джули проснулась с готовым решением. Осознание настоятельности его воплощения в жизнь было таким острым и ярким, словно кульминационный момент сновидения. Обхватив богатырский торс мужа обеими руками, она заявила, что пришло время нового поколения.

— А?..

Там, в аду, она только начинала об этом задумываться, на шхуне, заваленной отбросами, это было прихотью, любопытством. Но теперь…

— Я хочу ребенка.

— Кого? — Бикс отстранился, высвобождаясь из объятий.

— Я хочу ребенка вот сюда, себе в животик. — Это была правда. О, бог физики, это действительно было так. Пусть ее мать создает планеты и черные дыры, ее собственные амбиции будут удовлетворены обычным человеческим зародышем. — Ну, знаешь, такой комочек протоплазмы, который растет, растет и вдруг становится каким-нибудь дантистом или кем-то там еще.

— На роль отца уже есть кто-нибудь на примете?

Джули тихонько развязала шнурок пижамных брюк Бикса.

— Иногда они получаются из преподавателей английского языка.

— Изящной словесности.

— Изящной словесности. — «Сначала комочек, потом ребенок, — думала Джули, — этакая визжащая органическая верига, уцепившаяся за ногу. Страшно. Но Джорджина решилась? Господи, ее отец решился, один-одинешенек в своем маяке!.. Поднимал на ноги такого проблемного ребенка». — Время идет, муженек. Так что закинь подальше свои презервативы и давай заделаем маленького.

— Ты серьезно?

Боже, да он вот-вот заплачет.

— Нет, правда?

Она поцеловала его очаровательный второй подбородок и стянула с себя ночнушку.

— Конечно, правда.

— В таком случае постараюсь тебя не подвести.

Он уже был готов. Его член торчал, как флагшток. Она устремилась к нему со всей своей страстностью, теплыми ладонями и густыми черными волосами, с бедрами, перед которыми невозможно было устоять. Ей хотелось плакать от охватившего ее желания. Вот он, ее муж — отец ее будущего ребенка. Джули ощущала себя дивной планетой. Бикс превратился в ее ось, пронзившую ее от севера до юга. В момент оргазма она была вся во власти этого безумного вращения своей сказочной плоти.

Скоро сорок: вполне приемлемый для беременности возраст. Но все же Джули решила как следует провериться. У ее малыша должно быть все самое лучшее, самый качественный дородовой уход. Изучая список женских консультаций, она никак не могла выбрать между престижно звучащей шведской в получасе ходьбы от дома и еврейской, расположенной в центре города. Если девочка — Рита, если мальчик — Мюррей, маленький Мюррей Константин Кац.

На попутке Джули доехала до рынка, что на сороковом шоссе, и села на автобус, который шел в центр.