Джеймс Морроу - Единородная дочь

В кабинет вбежал его адъютант, раскрасневшийся и запыхавшийся. Улыбка свидетельствовала о том, что он принес добрые вести. Славный парень этот Питер Скорца, настоящий верующий, воин, который мог бы защищать Святую землю от посягательств неверных тысячу лет назад. Подумать только: когда-то он заведовал химчисткой в Тинеке.

Так, значит, добрые новости. Или даже… сама Благая Весть, Второе Пришествие? Да нет, скорее новости имели отношение к человеку, что вошел вслед за Питером, мужчине с лицом херувима, одетому в коричневые вельветовые брюки и синий мягкий джемпер.

— Он у нас работает, — пояснил Питер, — вывозит грешников за пределы города. Его зовут Ник.

— Ник Шайнер, — представился херувим. — Это большая честь, отче. Я имею в виду, не трупы возить, а разговаривать с вами.

Билли вперил свой монокулярный взгляд в Питера. Если к людям положения Ника Шайнера обращаться непосредственно, то в конце концов, пользуясь возможностью, они начинают делиться своим бесценным, с их точки зрения, мнением о налогах и урожае пшеницы.

— Мистер Шайнер чем-то недоволен?

— Он пришел по другому поводу, — подтолкнул Ника Питер.

— Я бы, конечно, не возражал против парочки контрамарок при случае, — поспешил вставить водитель грузовика.

— Он видел кое-кого, — пояснил Питер, — в Кэмдене.

— Я уверен, что это она, — затараторил Ник Шайнер. — Я запомнил ее по той фотографии, которую печатали в газете. Постарела, конечно, но это она.

— Что мистер Шайнер имеет в виду? — Билли не сводил глаз с креста «За выдающиеся заслуги», который Питер получил за истребление семьи содомитов в восточном Оранже.

— Шейлу из «Луны», — пояснил Питер.

— Шейлу из «Луны», — поддакнул Ник Шайнер.

Взгляд Билли переметнулся на посетителя, внезапно став как бы бинокулярным. Здоровый глаз и глаз-фантом нашли общую цель.

— Она?!

— Она.

— В Кэмдене?

— Она поцеловала этого толстяка, а тот показал на нее и закричал «Шейла». А потом они оба сбежали в Филадельфию на мусорной шаланде.

— На мусорной шаланде?

— Мне кажется, в этом был особый смысл.

— И он действительно назвал ее Шейлой?

— Все слышали.

Огонь. Все поглотил огонь. Билли помассировал впадину под повязкой. Нет, это был не костер инквизиции и не Геенна Огненная. Священное пламя неистовствовало прямо внутри черепа, нити огненной лавы пронзали мозг, и прямо перед собой он видел лицо, ее лицо, Шейлы из «Луны», зверя с числом 666. Вот вытягиваются кровожадные руки, вот заколыхалась грудь с глазными яблоками вместо сосцов. Теперь все ясно: Антихрист не давал им жизни. Может, когда-то она и покинула землю, как верили ее последователи, но сейчас снова вернулась, став на пути Иисуса.

— Поднимите в архиве «Полночную Луну», — распорядился Билли, выходя вместе с Питером Скорца на балкон. Внизу — действие третье. Сожжение заживо. — Вырежьте ее фотографию, брат мой. И, прежде чем ваши ребята переправятся через Делавэр, убедитесь, что каждый из них знает ее в лицо так же хорошо, как «Отче наш».

— Мы найдем ее, отче, — пообещал Питер.

Обгоревшие тела грешников затлели, привязанные к столбам, и амфитеатр задрожал от грома аплодисментов, всколыхнулся тысячами рук, словно спелая пшеница на ветру. Неизъяснимая радость переполнила сердце первосвященника. Пусть сейчас Шейла в Филадельфии, но скоро она будет здесь. Перед внутренним взором Билли разворачивалась картина главного сожжения его жизни. Священный огонь снедает плоть, из-под которой расползались черви. Под ними — слой саранчи, облепившей кости. Пламя безжалостно раздевает ее, открывая взорам ос, скорпионов, и наконец доходит до сердца, средоточия всех пороков — зловонного гнойного стержня.

— Да, этому Шайнеру выдайте пропуск на пожизненное бесплатное посещение Цирка, — напоследок проинструктировал адъютанта Билли.

Феба Спаркс бухнула на столешницу пластмассовую кружку с изображением Плуто — забавного пса из мультика — и велела бармену повторить.

«Прочти “God” наоборот и получишь “Dog”, — подумала она. — Из Бога получишь Плутона, хозяина подземного царства. Вот интересно, что же творится в этом Аду, если там заправляет мультяшный пес?»

Бармен, двухметровая горилла с хищным взглядом, очень неплохо справлялся со своими обязанностями. Он наполнил кружку Фебы «Баккарди» пополам с колой и перемешал все своим волосатым пальцем. Феба поднесла Плутона к губам и глотнула. Ах, благословенный Ихор, кровь порочных богов! Как всегда, снадобье сделало свое дело. Стены кухни перестали колыхаться, словно белье на веревке; горилла, заправский бармен, снова превратилась в холодильник; надгробия на могилках ее нерожденных детей, летопись абортов и выкидышей вновь превратились в коробки из-под печенья.