— Забыла, только он не из деревни, из города. Все равно — совсем серый парнишка.
— Хм, пойду-ка взгляну на него, — заявил хозяин.
Он поднялся, но я успел его опередить. Погасил свет, лег и притворился спящим. На стук я не отозвался.
Хозяин вернулся к жене. Я слышал, как он сказал, что я уже храплю.
Супруги заговорили о другом. Сначала они тихо и мирно беседовали, как люди, которые вот-вот лягут спать, но через несколько минут поссорились.
Речь шла о теще, которая не хотела записать на зятя свою часть дома. Хозяин сердился и говорил, что теща собирается снова выйти замуж. Хозяйка ее оправдывала.
Муж сыпал словами, будто из решета. Ответы жены напоминали сварливый гогот гусыни. Изложив все возможные и невозможные неприятности, якобы угрожающие им, если теща не перепишет на них жилье, хозяин принялся пугать жену бесстыдством и жестокостью нынешней жизни. Это подействовало. Хозяйка приумолкла и задумалась. Тогда он вновь вернулся к тому, что если теща выйдет замуж, жизнь в этом доме, и без того поделенном между тремя владельцами, сделается невыносимой, да и сам дом станет для них чужим. Ведь кто его знает, каким окажется «будущий папочка».
Жена молчала.
Неожиданно хозяин закричал:
— Не забывай, что положение у нас вовсе не такое уж розовое! — и что-то зашептал ей в ухо.
Хозяйка взмолилась:
— Не говори так, мне страшно!
За стеной стало тише. Какое-то время до меня доносились лишь отдельные слова. Потом хозяева вновь перешли на крик.
— А кто виноват? Откуда я знаю, как повернется дело? Всякое может случиться!
— Перестань меня пугать! Хочешь, чтоб я и эту ночь не спала?
— Надо быть… надо быть го-товы-ми ко все-му!
Он засмеялся мелким неприятным смешком. Слова вырывались отдельными слогами, похоже, жена зажимала ему рот ладонью.
— Довольно! — кричала она. — Перестань! Замолчи!
Не в силах остановить душащий его смех, муж с удовольствием дразнил ее. Наконец она заплакала.
Хозяину, видно, все это надоело, он стукнул по столу.
— Не будь дурочкой. Просто я хотел проверить, насколько ты меня любишь.
— Оставь меня в покое! — всхлипывала жена.
— Ладно, успокойся. Я знаю, что делаю. Не плачь.
Жена пробормотала сквозь слезы:
— Если б ты знал, как я боюсь…
Желая продемонстрировать ей свою предусмотрительность, успокоить и в то же время наказать ее, хозяин принялся — сначала тихо, потом все громче и громче — объяснять жене, как искусно он все устроил. Голос его дрожал от возбуждения, в котором проскальзывали нотки ярости…
Пожилой господин ненадолго умолк. Молодой человек передернул плечами. Становилось прохладно. Где-то за горами все еще вспыхивали молнии. Толпа на бульваре поредела. Блестели желтые керамические плитки мостовой.
— Все было очень просто. Мой хозяин, эксперт по доставке каких-то стройматериалов, пообещал какому-то предпринимателю, что подряд отдадут именно ему. За эту услугу предприниматель обещал отсчитать хозяину восемнадцать тысяч левов. Даже вексель подписал в качестве залога, правда не на хозяина, а на его ближайшего друга, некоего Качева.
Все это он изложил жене, во всех подробностях, старательно разъясняя детали и условия сделки, чтобы та окончательно убедилась, как ловко он «провернул это дельце».
Время от времени жена, задыхаясь от волнения, прерывала его восхищенным «О!», когда же он умолк, радостно засмеялась:
— А помнишь, что ты мне обещал? И непременно купи мне кольцо… Ах, если б не мать… но мы и без нее справимся.
Хозяин, не перебивая, слушал, как она мечтает. Потом не выдержал и тоже заговорил.
Они мечтали о где-то виденном спальном гарнитуре, о том, чтобы провести лето на море, в Гезекене, [27] Гёзекен — старое название курортного поселка Обзор на берегу Черного моря.
о дорогой шубке из бог знает какого меха и прочем в том же роде. Муж одобрял ее проекты и удовлетворенно кряхтел: м-м-м, кха! м-м-м, кха!
Охваченные взаимной нежностью, супруги покинули столовую и отправились спать. Про меня они совсем забыли.
* * *
Этот разговор подействовал на меня оглушающе. Я долго лежал неподвижно, словно боялся шелохнуться, в ушах все еще раздавался хозяйский смех. Нечаянно подслушанная тайна привела меня в страшное смятение. Неужели жестокая картина, так бесстыдно нарисованная этим неизвестным человеком, в самом деле правда? Я припоминал все пережитые мной в столице беды и унижения и вскоре пришел к выводу, что надеяться мне совершенно не на что. Разве я, бедный и слабый юноша, смогу здесь чего-нибудь добиться, если жизнь не более чем свалка, где каждый норовит отпихнуть другого и где побеждает тот, у кого сильнее кулак?
Читать дальше