Эмилиян Станев - Иван Кондарев

— Не могу понять, чего надо было от меня этому следователю, — сказал он, пожимая гибкие пальцы Христины, сплетенные с его пальцами. — Мне он неприятен. Не знаю почему, он мне кажется каким-то лакированным.

— Он сказал, что ты для него самый интересный человек.

— Я не понимаю, о чем они толкуют, и потому места себе не нахожу. Хорошо, когда мы с тобой вдвоем, нам столько нужно сказать друг другу… Я подошел к ним только, чтобы сделать тебе приятное.

— Ведь это цвет нашего общества, — не без гордости ответила она, польщенная в своем женском тщеславии. Сняв руку с его плеча, чтобы поправить розу в волосах, она, прижавшись к Костадину, смело и свободно закружилась с ним в вальсе.

Пораженный ее решительностью, Костадин почувствовал легкое головокружение. Радость любви захлестнула и преисполнила его блаженством. Чувствуя прикосновение ее груди, он покраснел и сжал ей пальцы. Застенчивость не позволила ему разжать губы, но Христина, поняв, что творится в его душе, ласково улыбнулась.

— О Коста, как не похож ты на других мужчин, ни на кого из них! — прошептала она.

— А разве ты знала и других мужчин? — спросил он, готовый нахмуриться.

— Каждая женщина наделена каким-то чутьем — она догадывается, каков мужчина, даже не зная его близко. С тобой я чувствую себя спокойно и уверенно: я знаю, что тебе нравится все во мне, а мне — все в тебе.

Вальс следовал за вальсом, усталые музыканты играли плохо, но никто их не винил. Давно уже миновала полночь, и сквозь распахнутые окна виднелись мерцающие звезды. Опутанные серпантином танцующие пары растирали ногами конфетти. Керосин в фонарях иссякал, и половина зала была уже едва освещена. Многие разошлись по домам, оставались только молодежь и подвыпившие ремесленники, которые ожидали заключительного хоро. Светловолосая подружка Христины куда-то запропала, и Костадин, весьма довольный этим обстоятельством, пошел в гардероб взять пальто и шляпку Христины.

Голубоватый свет нового дня озарял стекла окон. Посветлевшее небо, казалось, было припорошено серебристой пылью. Ярко сиял серп луны, повисший над городом.

— Райна уже легла, — сказала Христина, когда они проходили мимо дома Костадина.

— Она осталась без компании, потому и ушла, — ответил он.

В памяти его вдруг снова возникло то утро, когда он, верхом на коне, остановился под окном Христины. Воспоминание, смешавшись со свежими впечатлениями, превратилось в счастливое, восторженное чувство. Он взглянул на Христину, и лицо его словно осветилось.

— О чем ты думаешь? — спросила она.

— О том, как я рано утром проезжал мимо вас. Кажется, очень давно это было, а ведь и трех недель не прошло.

— А я думаю, что это вовсе не прошло, а продолжается и будет продолжаться. И все же мне страшно, как бы чего не случилось.

— Ты боишься наших. Если они заупрямятся, приду жить к вам. Неужели твой отец меня прогонит?

Христина сжала ему руку и отшатнулась. Следом за ними шла компания, возвращавшаяся с вечера.

Вдруг со стороны верхней площади донеслось громыханье извозчичьей пролетки. Осипшие голоса нестройно затянули «Милая родина». [65] чрезвычайно популярная с конца XIX в. патриотическая песня, созданная учителем Цветаном Радославовым (1863–1931). В 1964 г. слова и музыка песни легли в основу национального гимна НРБ. Костадин с Христиной свернули на тротуар. Пролетка была облеплена офицерами. Двое стояли на подножках и орали пьяными голосами, на заднем сиденье в заломленной набекрень фуражке, упираясь руками о саблю, сидел поручик Балчев.

— Давай споем «Убитых»! [66] «Убитые» — широко известная песня на стихи Ивана Вазова «Новые могилы под Сливницей». Написана видным деятелем БКП Иваном Мииковым (1893–1925), погибшим во время белого террора в 1925 г. Начало песни — «Убитые, в другой вы полк вступили…». — Он переходит в другой полк… Балчев, в другой полк… вы перешли!.. — кричал один из офицеров, держась за поручень переднего сиденья, чтобы не вывалиться.

Лошади неслись во весь опор. Из-под копыт летели искры. Пролетка мчалась в направлении вокзала.

— Кого-то провожают, — сердито сказал Костадин, когда пролетка пронеслась мимо. — Давай пройдем по берегу, — робко предложил он.

Христина, догадавшись о его затаенных мыслях, усмехнулась.

— Пока доберемся до дома, совсем рассветет, Коста, — уклончиво ответила она.

Несколько минут они шли молча, прислушиваясь к беспорядочному топоту шагов за ними. В ушах звучали обрывки мелодии вальса.