Эмилиян Станев - Иван Кондарев

Опостылевшая монотонность жизни, страстное желание совершить подвиг не давали Анастасию покоя, и он часто пускался в длительные путешествия, преодолевал пешком большие расстояния, чтобы встретиться с товарищами. Эти скитания еще более усиливали в нем жажду новой жизни и разжигали злобу. Чем яснее рисовал он в своем воображении новое общество, тем гнуснее казалось ему существующее и тем сильнее крепло желание разрушить его. Как всякий убежденный анархист, Анастасий сознавал, что должен на деле показать личный пример, иначе не создать «всенародного движения», но все еще не решался примкнуть к «нелегальным экспроприаторам», ждал своего часа.

Весть об ограблении банка воскресила прежние мечты: основать за городом общежитие, как в Русе, провести крупный «экс» и раздать деньги бедным, наладить издание местного анархистского журнала и тому подобное. Обдумав все это и убедившись, что растратил много времени по пустякам, он решил, не мешкая, съездить в Софию, связаться с К ал инковым и попросить у того денег на журнал. Он верил, что его не выпроводят с пустыми руками, тем более что цели ограбления банка были вроде бы благовидные.

Он поделился своими планами с товарищами, взял у них денег на дорогу и, ничего не сказав домашним, отправился на вокзал, не обращая внимания на ливший как из ведра дождь. В половине одиинадцатого вечера он приехал в Софию. Здесь дождя не было, и Анастасий, по примеру библейских апостолов, пустился пешком по улицам столицы. Он шел с портфелем в руках, в черной пелерине, одолженной у книготорговца Сандева.

Сняв номер в гостинице «Бельвю», где останавливался и раньше, он поужинал в ресторанчике на бульваре Марии — Луизы. Потом долго с завистью оглядывал огромный, только что отстроенный дом коммунистической партии. Дурное настроение еще более ухудшилось, когда он вернулся в свою убогую гостиницу, насквозь пропитанную тяжелым, застоявшимся запахом уборной. Уверенность, что ему удастся раздобыть денег, стала покидать его.

«Рвемся в столицу, а как попадаем сюда, она становится нам ненавистной», — размышлял он, глядя, как пляшут на потолке зеленоватые тени деревьев бульвара. «Чужой для нас этот город… Здесь мне всегда не по себе. Как ни приеду, тотчас охватывает отвращение; все кажется грязным: и постель, и одеяло, и чугунная раковина умывальника, к которой противно прикоснуться. Если завтра дадут деньги, сразу же уеду отсюда… Но могут и не дать ни гроша. Кто знает, как сейчас задрали нос…» — злился Анастасий, беспокойно ворочаясь в постели. Он забылся сном лишь после полуночи, когда на бульваре умолк грохот трамваев и дробный перестук экипажей.

Наутро он отправился на розыски человека, который, как он надеялся, сможет связать его с Калинковым. То был содержатель ларька на улице Царя Симеона, торговавший семечками и арахисом. Анастасий не раз обращался к нему за помощью, но на этот раз не был уверен, что Евтим — так звали человека — сведет его с Калинковым.

За прилавком зеленого ларька, прижавшегося к постоялому двору, он увидел бледное еврейское лицо Евтима с оттопыренными ушами и горбатым носом. Евтим внимательно выслушал его со своей обычной усмешкой, показывающей, что ему все ясно с полуслова, и, к большому удивлению Анастасия, с готовностью согласился устроить ему требуемое свидание.

— Сегодня нельзя. Самое раннее — завтра. Но ты должен убраться из гостиницы, — сказал Евтим с таким выражением серых насмешливых глаз, словно говорил: «Это не так просто, как ты думаешь».

— У меня записаны адреса двух студентов из К. Это свои ребята. На ночь попробую устроиться у них. Они такие: если увидят — не отпустят. — Анастасий вынул записную книжку и прочитал улицу и номер дома, где жили студенты.

Евтим повертел в худых пальцах стаканчик, которым отмеривал семечки.

— Ну, если эти товарищи твои земляки, ступай к ним. Свободной квартиры сейчас не найти. Из-за наводнения в Конювице много народу оказалось на улице. Хорошо бы тебе остановиться у студентов. Если же не удастся, заходи ко мне, я пристрою тебя где-нибудь. Непременно подстригись и сними эту блузу.

— Я хочу, чтобы ты связал меня с самим Калинковым.

— Ты сиди и жди у студентов. Дай-ка я запишу себе адрес. Если что выйдет, я пошлю за тобой. Но блузу и волосы сейчас же ликвидируй. Не маленький — сам должен понимать, — перебил его Евтим. — А теперь давай насыплю тебе жареного гороха и сматывайся поживее!

Анастасий подставил карман и тут же ушел, хотя ему очень хотелось порасспросить Евтима. Он радовался, что так быстро договорился. Снова появилась надежда получить деньги. Он вернулся на свой бульвар, решил сразу же подстричься и заменить блузу рубашкой. Рубашек он не носил, придется купить какую-нибудь дешевенькую, но с волосами расставаться было жаль. Только ради встречи с Калинковым стоило пойти на такую жертву. Он подстригся, побрился, купил рубашку и зашел в гостиницу, чтобы взять портфель и пелерину. Переодевшись, освеженный, как после бани, он отправился искать студентов.