Эмилиян Станев - Иван Кондарев

Миновав главную улицу, Кольо незаметно для себя оказался на площади Кале и только тут понял, что ноги сами принесли его к дому Лальо Ганки на. Он представил себе, как Лальо встретит его, как пренебрежительно посмеется над всеми его тревогами. И вдруг вспомнил об учителе Георгиеве. «Вот к кому надо пойти. Он, только один он может мне помочь», — подумал юноша и решительно повернул к дому Георгиева. В эту минуту Кольо еще не знал, о чем будет говорить с учителем, можно ли ему довериться, но твердо надеялся, что разговор с Георгиевым поможет ему выйти из трудного положения и успокоит. Не постучавшись, юноша отворил некрашеную калитку и вошел во двор учительского дома.

Молодые вишенки, уже пооблетевшие, запыленные, бросали тень на грубо сколоченную скамью. От частых поливок дворик казался свежим и прохладным, а булыжник, которым была вымощена дорожка вокруг дома, позеленел от плесени.

Захлопнув за собой калитку, Кольо увидел учителя, сидевшего на скамейке под вишнями, как всегда в старых брюках и разношенных домашних туфлях на босу ногу. Георгиев поглаживал бородку и смотрел прямо перед собой, на коленях у него лежал большой серый кот. Увидев Кольо, учитель поднялся и сбросил кота на землю.

— Иди, иди сюда, как раз вовремя явился, — сказал он и нетерпеливо взмахнул рукой. — Сижу я тут с моим котом и размышляю. Хочется мне походить по городу, узнать, что нового слышно об этом позорном убийстве. А выйти не могу — небрит. Вот ты мне сейчас все и расскажешь.

Кольо уселся на скамью, застланную потертым одеяльцем, снял фуражку и вздохнул.

— Да я потому к вам и пришел, — сказал он. — Меня арестовали сегодня, и сейчас я прямо с допроса. Со мной на днях произошло столько ужасных неприятностей, господин Георгиев!

— Арестовали тебя? Почему? Что общего имеешь ты с этим делом? — скорее испуганно, чем с удивлением и участием спросил учитель.

— Ровно ничего, но я, сам того не желая, попал в свидетели, и теперь меня будут таскать по судам. Морис Метерлинк прав, изображая человечество слепым. Все мы слепцы, и всех нас подстерегают злые силы. Судьба, господин Георгиев, не в нас, она в поступках других людей. Кто-то что-то совершает, я не имею к этому никакого отношения, но обстоятельства так запутываются, что отвечать приходится и мне. Вы не можете себе представить, как я запутался! — Кольо старался придать себе страдальческий, озабоченный вид и в то же время сохранить достоинство зрелого и умного человека, попавшего в трагическую ситуацию.

— Оставь в покое и Метерлинка и судьбу, расскажи, как произошла эта ужасная история. Что общего у тебя с убийцами? Был ты там, что ли? — нетерпеливо воскликнул учитель и заложил руки за спину.

— Ну да. Я их видел. Троих…

— Кого? Кондарева и Корфонозова?

— Нет, не их, совсем других, — вздохнул Кольо и начал рассказывать.

Георгиев жадно его слушал, мял ладонью бородку и не отрывал пристального взгляда от Кольо, который расцветил начало своего рассказа множеством подробностей, но слишком кратко и бегло описал, как убийца пробежал мимо него с револьвером в руке.

— Погоди, погоди! — воскликнул Георгиев, почувствовав, что он что-то скрывает. — Говоришь, он пробежал совсем близко от тебя. Как же ты мог не узнать его? Как не разглядел, кто был этот человек?

— Как я мог разглядеть? Темно было, как в могиле. Заметил только, что он высокий. И вообще, лучше бы мне его совсем не видеть. С какой стати все это свалилось на мою голову? Все это, если хотите, из-за письма. Кто бы мог подумать, что эта девушка такая мещанка, господин Георгиев! И, если хотите знать, это меня и, мучает больше всего. А следователь — он и есть следователь… Не я же убийца в самом деле, чтобы бояться. Но меня будут унижать в полиции именно из-за этого письма, потому что в нем, должен вам сказать, я написал нечто вроде признания. Не прямо, конечно, косвенно… но все же… Э, да что там говорить, глупость я сделал, думал, она меня поймет, а оказалось, что она просто глупая гусыня, — горестно заключил Кольо.

Только теперь, как часто бывает с людьми, попавшими в трудное положение, Кольо понял, что зря он заговорил о Зое. Ведь он пришел сюда не для этого, а чтобы поделиться мучившей его тайной. А теперь, раз уж он не решился рассказать Георгиеву все, ничего хорошего из этого разговора не получилось.

Георгиев тоже был не очень доволен.

— Подожди-ка, о каком признании ты говоришь? Ты что-то скрываешь. Говоришь, он был высокий. Я знаю одного высокого, не дай бог, чтобы это был он, не дай бог! Пусть хоть весь мир станет свидетельствовать против Кондарева (за его товарища я не отвечаю, я с ним не знаком), я все равно скажу — нет! Кондарев может повести за собой толпу и с нею распотрошить весь свет, но убить кого — нибудь с целью грабежа — это абсурд! Ну-ка, посмотри мне в глаза! Я твой учитель, ты всегда доверял мне, и я тебе тоже верю. Отвечай, но честно, как мужчина. Не был ли похож этот человек на Анастасия Сирова? — Учитель встал со скамьи и впился глазами в Кольо.