Джеймс Миченер - Источник

Его снова начали втягивать в этот неприятный водоворот конфликта разных интересов и целей, что было характерно для Акры в ее предсмертные дни.

– О Господи! – лишь пробормотал он, слушая гневные крики соперничающих групп. – Да этот город и лишней недели не продержится. Мы действительно обречены.

Потому что в те прекрасные дни, когда идея Крестовых походов уже изжила себя, Акра олицетворяла все причины, почему это движение катастрофически гибло, – мало какой город в истории был столь болезненно разделен, как Акра в 1290 году. Формально им управляли французы в лице Генри II, короля Иерусалима, но тот не контролировал ни королевство, ни Иерусалим, который на самом деле был столь же решительно разделенным итальянским городом. Его разрывала свара между гвельфами и гибеллинами. А центр Акры был разделен на три торговых квартала, каждый из которых отгораживался от соседей надежной стеной. Всюду были свои церкви, магистрат, зал для собраний и свой уникальный свод законов. В центре каждого из этих итальянских районов высился свой фондук, огромный квадратный товарный склад, по имени которого назывался квартал и из-за которого шла открытая война между соперниками; нередки были и предательские убийства из-за угла. Самый большой фондук, протянувшийся вдоль восточной набережной и расположенный в лучшем промышленном районе, принадлежал Венеции, и на него распространялись законы его родного города в Адриатике – чиновникам Генри II даже не разрешалось заходить в его пределы. В сердце Акры, надежно укрепленный со всех сторон, стоял фондук Генуи, и в его окрестностях действовали только генуэзские законы. На южной оконечности города, обдуваемой морскими ветрами, расположился отдельный фондук Пизы. Отношения между кварталами в том критическом 1290 году олицетворяли основную слабость крестоносцев – раздоры в Европе диктовали им поведение в Святой земле. В Италии Генуя объявила войну Пизе. Венеция помыкала генуэзскими купцами. Посему и в Акре местные венецианцы пытались выгнать из города генуэзцев, а генуэзские моряки в ответ захватывали венецианские и пизанские суда и продавали их команды в рабство мамелюкам. Это была война, которая велась исключительно ради экономических интересов, и, если бы какая-то сторона сочла выгодным предать Акру мамелюкам, она бы это сделала без малейших угрызений совести.

То было первым делением – но не самым важным. Оборона города лежала не на привычной армии, а на монахах, каждый из которых входил в тот или иной военный орден – тамплиеры, госпитальеры, тевтонцы – и каждый из этих самодостаточных отрядов подчинялся лишь своим правилам, сам себя обеспечивал и вел непрестанную войну против всех других. Монахам-рыцарям, возглавлявшим эти ордена, было разрешено самостоятельно заключать договоры с мамелюками и самим решать, когда и как начинать боевые действия. Заставить всех трех принять общий план обороны было исключительно трудно, если вообще возможно. В Акре каждый из орденов имел собственный укрепленный район, не исключая и итальянские кварталы, и в каждом было свое отдельное самоуправление; монахи и купцы смотрели друг на друга с презрением, но, поскольку они зависели друг от друга, мир хоть и с трудом, но удавалось поддерживать.

Было и третье разделение, пусть и не столь значительное с военной точки зрения, но, когда речь шла о вопросах морали, его важность было трудно недооценить. В Акре было тридцать восемь церквей: греческая ортодоксальная, подчинявшаяся Византии; греко-католическая – она пользовалась поддержкой Рима, но соблюдала свои ритуалы – и упрямые в своей цветистости монофизиты, которые, храня приверженность старым верованиям в единую натуру Христа, не обращали внимания ни на Рим, ни на Константинополь. Набор церквей включал в себя коптскую из Африки, армянскую и, кроме того, иаковитов из Сирии, священнослужители которой изображали знак креста одним пальцем, напоминая миру об уникальности Христа. Все эти группы остро ненавидели друг друга, и священники одной конфессии не обращали внимания на присутствие священнослужителей другой или откровенно мешали им. Существовали наборы из четырех церквей, четырех ритуалов, четырех соперничающих теологии. Можно было уверенно утверждать, что при любом кризисе интересы этих четырех групп решительно разнились, и каждая из церковных иерархий старалась ввергнуть своих врагов в затруднительное положение или даже передать их в руки мамелюков, которые только и ждали этого.