Джеймс Миченер - Источник

Первым делом он отправился на набережную, где испытал детское восхищение. Какое-то время он в восторге постоял перед настоящим плавучим домом, который мог пересекать открытое море, по велению моряков держа путь в нужный порт. Он так и не мог понять принцип его движения и ломал голову над тем, как же моряки замедляют ход судна, когда оно подходит к берегу. Ему все тут нравилось – и сами корабли, и обилие странных лиц, глядящих на него с палуб; он с удовлетворением отметил, что с одного из кораблей сгружают железо.

До чего различны были люди, которые полуголыми сновали по трапам! Он узнавал среди них египтян, африканцев, хананеев и финикийцев, но среди них было с полдюжины таких, которых он никогда раньше не видел, – крепкие, здоровые мужчины с ненормально широкими плечами. Должно быть, они с Кипра или с далеких островов – их язык был непонятен Удоду. В те годы Акко был международным портом, и евреям из провинциального городка Макора оставалось только изумляться его чудесам.

Покинув доки, Удод двинулся по широкой главной улице, заглядывая в лавки, богатство которых поражало его. Ювелир, верблюжьи караваны которого доставляли товары со всех концов востока, торговал бирюзой из Аравии, алебастром с Крита, аметистами из Греции и халцедонами Пунта. У него была фаянсовая и глазурованная посуда из Египта и красивейшие вещи, которые только Удод видел в жизни, вышедшие из мастерских Акко: короткая стеклянная косичка, сплетенная из восемнадцати нитей разноцветного стекла. Она была разрезана по длине и отполирована, так что искусная работа мастера была видна со всех сторон.

– Я хотел бы купить это для своей жены, – запинаясь, сказал он хозяину, не зная, поймет ли тот его или нет, но ювелир мог объясняться на полудюжине языков – плохо, но для дела хватало, – и торговля началась. Удод опасался, что цена окажется для него чрезмерно высокой, поскольку стеклянная нить нравилась ему куда больше, чем бирюза, и удивился ее дешевизне.

– Мы делаем ее здесь, на месте, – сказал ювелир и показал Удоду свой двор, где рабы выдували разноцветные стеклянные пузыри и тянули из них нити.

Наконец он явился в лавку металлических изделий и почтительно вошел в нее, потому что финикийцы и их южные соседи именно железом завоевали землю Израиля. В те годы, когда царь Давид служил наемником у филистимлян, он научился обращению с железным оружием и в Конце собрал его столько, что смог обратить это оружие против филистимлян и отвоевать большую часть страны. Но ковка черного железа, во Многих смыслах более таинственного, чем золото, продолжала оставаться Монополией таких городов, как Акко, и обеспечивала преимущество финикийцев на всем морском побережье.

Торговец с подозрением посмотрел на Удода, потому что еврей был явно чужаком, а им запрещалось продавать железо, но Удод смог предъявить глиняную табличку, разрешающую ему закупать железные инструменты, «которые не могут быть превращены в оружие для военного использования». Финикийский торговец не мог прочитать ее, но знал об ограничениях и провел покупателя в ту часть лавки, где тот мог свободно выбирать все, что ему нужно. Подпершись, он перекрыл доступ в другую часть лавки, где были навалены наконечники копий, лезвия мечей и пики вместе с другими образцами оружия, использование которого Удод даже не мог себе представить. Финикийцы предпочитали, чтобы гости видели этот арсенал и, возвращаясь на родину, рассказывали о том ужасе, который он наводит. Потрясенный Удод пробормотал краткую молитву Баалу: «Помоги нам скорее закончить стройку, пока эти люди с железом не решат снова напасть на нас».

Из всех разрешенных товаров Удод выбрал зубила, молоты и клинья, необходимые для окончания проходки туннеля, но, когда пришло время складывать их в кучу, он растерялся, что развеселило лавочника, и тот пригласил соседей-торговцев разделить его веселье. Железо было столь драгоценным товаром, что, как только изделие бывало отковано и заточено, его покрывали слоем животного жира, чтобы предохранить от ржавчины. И когда Удод взялся за первое из своих приобретений, на пальцах остался жир, и он отдернул руку, уставившись на маслянистое вещество.

– Правильно, – сказал торговец железом. – Это свинья. Даже в те времена евреям было запрещено есть свинину. Запрет родился из печального опыта – если свинину плохо прожарить и неправильно приготовить, это может кончиться смертью, так что все, что относилось к свиному роду, вызывало отвращение. Конечно, финикийцам и другим морским народам, знавшим, как готовить свинину, нравилось вкусное мясо, и они с удовольствием устраивали мелкие проказы, чтобы смущать евреев, – что торговец сейчас и сделал.