Валерий Генкин - Санки, козел, паровоз

— Вы, конечно думаете, о невежды, — мог сбиться Алик на агрессивный тон Севы, — что Мария-Антуанетта, эта злыдня, презирающая свой народ (да и не свой, строго говоря, она ведь была австриячка), сказала: «Ах, у них нет хлеба? Так пусть едят пирожные». Чтобы да, так нет.

Во-первых, речь шла не о пирожных. Qu’ils mangent de la brioche — о бриошах она говорила, а бриоши восемнадцатого века мало чем отличались от хорошего пшеничного хлеба. Получается, что королева не издевалась над бедняками, а пыталась проявить доброту: «Дайте им хлеб получше». Да только и этого она не говорила. Жан-Жак Руссо утверждал, что слышал эту фразу еще до рождения несчастной королевы. Биографиня же Марии-Антуанетты, некая Антония Фрейзер, полагает, что впервые это сказала другая королева, тоже Мария, но Терезия, жена Людовика Четырнадцатого. А про Антуанетту и хлебобулочные изделия ходила еще одна байка — будто она из своей родной Вены принесла во Францию рецепт круассанов. Что тоже вряд ли, поскольку первое упоминание о круассанах отмечено только через полвека после ее казни. Забавно, что во времена Антуанетты австрийские повара и правда привезли такие воздушные булочки — но не во Францию, а в Данию, где те получили название венского хлеба, wienerbr0d. А в самой Вене — вы будете смеяться — те же булочки назваются… правильно, «копенгагенки».

— Что касается одноглазого Нельсона, — «дукатина»? палец? синий взгляд? — то герой этот, для начала, был порядочной сволочью, хотя и храбрецом. Судите сами. В Неаполе самым подлым образом казнил девяносто девять пленных, хотя британский командир гарнизона обещал сохранить им жизнь. В любви адмирал был неразборчив. Эмма Гамильтон, жена английского посланника в Неаполе, а до замужества — лондонская проститутка, была жутко толстой бабехой, малообразованной, говорящей с чудовищным ланкаширским акцентом. Что такое ланкаширский акцент, я не знаю, — если наш англоман Виталик в курсе, пусть расскажет. А еще Нельсон стал объектом обожания некоего Патрика Бранти, приходского священника, который из любви к адмиралу поменял свою фамилию на Бронте, когда король Неаполитанский сделал Нельсона герцогом Бронте. Этот Патрик и стал папашей знаменитых пишущих сестричек Бронте — Шарлотты, Эмили и Анны.

Есть различные предположения касательно последних слов адмирала. — Тут синий взгляд обратился к Виталику, давнему партнеру по игре в «последние слова». — Смертельно раненный, Нельсон прошептал капитану Харди: «Поцелуй меня, Харди», что тот и сделал. Правда, некоторые историки утверждают, что Нельсон сказал не kiss me , а кисмет — «судьба» по-арабски. С чего вдруг умирающий адмирал заговорил по-арабски? Поэтому я остаюсь твердым сторонником поцелуя. Ну и забудьте, наконец, этот романтический образ с повязкой на глазу — не было никакой повязки! Собственно, это я и хотел сказать с самого начала. Правый глаз адмирала был действительно поврежден: упавшее рядом ядро засыпало его всякой дрянью, после чего он частично потерял зрение. Однако внешне глаз выглядел превосходно — Нельсону с трудом удалось убедить начальство, что ему положена пенсия за увечье. Так вот, при всей его отчаянной храбрости и, видимо, военных дарованиях Нельсон вел себя в жизни по-свински, а потому почти все высшие чины королевского флота отказались присутствовать на его похоронах.

— А вот и наш, родной, миф. Про то, как киевский князь Олег (тот, что сбирался отмстить неразумным хазарам) в девятьсот седьмом году приколотил щит на врата Царьграда. Согласно «Повести временных лет», писанной Нестором в двенадцатом веке, чтобы приблизиться вплотную к городу, повелел князь поставить свои корабли, числом две тысячи, на колеса, поднял паруса, и покатили те корабли к византийской столице. И было на каждом корабле по сорок воинов. Получается, набрал Олег восьмидесятитысячную армию, явился к стенам великого города таким фантастическим способом, взял с греков огромную дань, заключил с ними жутко выгодный для Киева торговый договор — и обо всем этом нигде нет ни слова, только у Нестора. Ни в одной хронике — византийской, арабской, еврейской или европейской. А ведь писали эти хроники, да со многими подробностями, о событиях более скромных. Проморгали, видно. А теперь представьте, как этот флот на колесах под парусами «плывет» себе по бездорожью к Константинополю? Представили? Разве не бред? И столько воинов у Олега быть не могло: в походе Иоанна Цимисхия на болгар участвовало менее тридцати тысяч человек на трехстах кораблях, и это важное событие описано со всеми подробностями. К тому же в Византии тогда жило более двадцати миллионов человек, а в Киевской Руси, со всеми присоединенными племенами, около миллиона.