Валерий Генкин - Санки, козел, паровоз

Все это у них называлось пятиминутками, и набралось их немало. Конечно, память Виталика не могла сохранить полный набор этих поучительных историй, но кое-что всплыло, ожило, пока он неторопливо переворачивал страницы упомянутой амбарной книги. Набралось достаточно, чтобы снабдить это кое-что отдельным заголовком:

Сева Твердилов, питавший особую приязнь к живой природе, а потому ставший в конце концов не последним человеком в биофизике, выбирал и темы в этом русле.

— Вы все еще думаете, что хамелеоны меняют цвет, маскируясь под окружающую среду? Стыд! Чушь! Абсурд! — начинал он обычно довольно нахраписто. — Забудьте. И слушайте, как обстоит дело в действительности.

Эти ящерки просто меняют окраску в зависимости от расположения духа. Скажем, если хамелеон испугался, или, напротив, осмелев, хочет дать в глаз другому хамелеону, или увидел хамелеоншу и возбудился — тут да, может и цвет поменять. А миф о том, что они меняют окраску в зависимости от фона, появился в тексте некоего древнего грека Антигона в третьем веке до нашей эры. Пользуюсь случаем, чтобы впихнуть в ваши невежественные мозги новые сведения — не в этом ли состоит главная цель нашего Общества? Сей Антигон из Каристы был скульптором и автором трактата о торевтике. По заказу пергамского царя Аттала он ваял фигуры побежденных галлов. Его резцу принадлежит знаменитая статуя умирающего галла, копия которой находится в Капитолийских музеях — вот такая, знаете ли, странность: вроде бы музей, а название во множественном числе. Ну конечно же вы помните эту фигуру: бедняга сидит, опираясь на правую руку и зажимая левой рану на бедре, а в глазах у него — печаль. Явно настроение поганое. Вот так же случается и у хамелеона. Еще за век до Антигона куда более мудрый Аристотель справедливо указал на связь окраски хамелеона именно с его настроением. Напугает, скажем, Аристотель хамелеона — и тот тут же меняет цвет. Человечество, однако, впало в пучину невежества и вот уже третью тысячу лет считает, будто хамелеон меняет цвет, чтобы его не заметили на фоне земли, листвы и прочего. — Сева делает многозначительную паузу и печально добавляет: — Меня же огорчает не так невежество людей, как их упрямое нежелание из него выбраться, узнать доселе неведомое. Вот и у вас, бедные мои друзья, не возникло желания прервать мою байку вопросом и поинтересоваться: что же такое торевтика, первый трактат о которой принадлежит упомянутому выше Антигону? И не делайте вид, что знаете! Все равно не поверю. Потому что сам узнал только полчаса назад. Это, братцы мои, всего-навсего резьба по металлу.

Или так:

— Сегодня, господа высокое собрание, — начинал Сева, облизнув ложку гоголя-моголя, — мы поговорим о белых медведях. Тут целый букет мифов. Для начала забудьте сказки, будто мишки загораживают лапой черный нос, чтобы окончательно слиться со снежной белизной. А далее в связи с полярными медведями возникает несколько лингвистических вопросов, которые могут заинтересовать нашего коллегу Виталика, неравнодушного к языковым загадкам. Например, латинское имя Ursus arctos принадлежит вовсе не белым мишкам, а бурым. Ursus и есть, собственно, «медведь» по-латыни, a arctos — тот же зверь, но по-гречески. То бишь мы имеем животное по имени «медведь медведь». А стало быть, это Арктика названа так в честь медведей, а вовсе не наоборот: Арктика — это территория, где живут медведи и куда показывает медведь небесный, Большая, по-нашему, Медведица, а на той же латыни — Ursa Major. Полярный же мишка, или белый, называется Ursus maritimus , то бишь «медведь морской». Почитателям астрологии, к которым относится другой наш коллега — Алик, могу сказать: хотя все белые медведи рождаются географически под созвездием Большой Медведицы, астрологически они все — Козероги, поскольку появляются на свет в конце декабря — начале января.

А вот еще, неделю спустя:

— Чтобы вас развлечь, начну с того, что самцы насекомых с милым названием «уховертки» имеют два детородных органа, причем длина этих органов превосходит длину самого насекомого. У такой запасливости есть объяснение: очень они хрупкие, бывает — ломаются.

Сева зачерпнул очередную ложку гоголя-моголя и посмотрел на Виталика — мол, это для тебя.

— А вот еще хороший вопрос: откуда пошло название Канарских островов? Подвох чувствуете? Да уж, вовсе не от канареек. Это канарейки переняли имя островов, откуда они родом, а не наоборот. Один из Канарских островов, Insula Canaria , по-нашему — Собачий остров (собак там было много, что диких, что домашних), дал свое название всему архипелагу. По поводу же собак добавлю, что самая маленькая в мире собаченция имела высоту шесть сантиметров, длину — девять и весила сто тринадцать граммов. Да, да, крысы покрупнее бывают. Порода какая? Йоркширский терьер, умер в тысяча девятьсот сорок пятом году.