Новый мир. № 8, 2000

Илья Ильф. Записные книжки 1925–1937. Первое полное издание.

Составление и комментарии А. И. Ильф. М., «Текст», 2000, 607 стр.

Когда-то Ролан Барт изящно доказал, что особой вундеркиндской поэзии не существует. Есть просто стихи, хорошие либо плохие, и просто стихотворцы, талантливые или нет, независимо от их возраста.

Само собой разумеется, задача была не из легких, но все-таки разрешимая, потому что, как всякий структуралист, Барт, по анекдоту, одолевал препятствия, собственноручно им созданные.

В данном случае, думаю, затруднился бы и он. Могут ли быть какие-либо скидки и оговорки при сочинении примечаний? Составитель этой книги считает — могут. «Почему я взялась за публикацию? Я не литературовед, не текстолог, не архивист. Но у меня не было идеи создать сугубо научные комментарии. Готовя записные книжки, я просто ощущала себя рядом».

На языке публикатора это значит пользоваться семейным архивом, разглядывать фотографии, сделанные самим Ильфом, читать его письма или книги из его библиотеки. Парадокс в том, что так поступил бы любой комментатор, получи он соответствующую возможность.

Однако профессионал (по крайней мере старой школы) вряд ли написал бы, что Ильф с женой рассматривают «Всемирную энциклопедию», под фотографией, на которой без труда различимо название журнала «Всемирная иллюстрация». Хотя название и перевернуто, специалист и существует, дабы расставлять все на свои места.

И точно так же профессиональный комментатор, скорее всего, не решится утверждать, будто американские дневники (1935–1936) печатаются впервые. Он просто вспомнит о собственной публикации: «И. Ильф. Американский дневник (1935–1936). Публикация А. И. Ильф. — В кн.: „Литературное наследство“. Том семьдесят четвертый. Из творческого наследия советских писателей. М., 1965, стр. 537–576». Непрофессионалу простительно и подзабыть досадную мелочь.

И опять-таки, вряд ли рискнет профессионал при составлении комментариев в качестве доказательства ссылаться на художественное, откровенно беллетристическое произведение В. П. Катаева «Алмазный мой венец».

Зато человеку, так сказать, научных университетов не кончавшему, дозволено многое. Он может цитировать, игнорируя часть цитаты, ну, например: «Жираф — солидное приданое для молодой девушки», хотя в таком случае фраза теряет смысл. У Ильфа точно: «для молодой тропической девушки», и это видно на странице, воспроизведенной факсимильно. Да и фразы «Барашек — шашлык, отбившийся от стада» решительно не существует. Ильф придумал своего рода ребус и вместо первого слова нарисовал очень грустного барашка.

Между тем главная проблема любых мало-мальски осмысленных комментариев — избегать неверного толкования, не сбивать читателя с толку.

Примечание к фразе «Плотский поцелуй» напоминает о том, что у автора встречается фамилия Плотский-Поцелуев. А пафос фразы в другом — ведь это как бы антипод выражения «воздушный поцелуй».

Или, скажем, пояснение к фразе «У него была искусственная рука, и рука эта не знала жалости». Экая робость интонации, сомнение: «Может быть, о Нарбуте?» И далее цитата из «Алмазного венца». Точнее было бы предположить, что если речь не о железной руке Геца фон Берлихингена, то о протезе с движущимися пальцами, сделанном для Фридриха Барбароссы.

Опять-таки, в гротескных именованиях «Рене Гад и Андре Гад» не только «фонетическая игра», как утверждает составитель, предлагая сравнить с Андре Жидом. Автор-то знает, что был и такой поэт — Рене Гиль, и такой кинорежиссер — Урбан Гад.

И если речь зашла о кинематографе, знатоком которого был Ильф, автор многочисленных кинообозрений, следует попутно напомнить полдюжины простых истин, существующих в любом словаре:

у Виктора Борисовича Шкловского нет книги «60 лет работы в кино», у него есть книга «За 60 лет. Работы о кино»;