Новый мир. № 8, 2000

Составляя для себя эту десятку, я, естественно, колебался, потому что были и еще рассказы о которых следовало бы поговорить подробнее, — приведенный выше список, повторяю, неизбежно вкусовой Хотя, возможно, ничем не особо не уступает большей части выбранных мною текстов, скажем, неожиданно придуманная, азартная проза Дмитрия Пушкаря в отрывках из повести «За Родину и все такое», или афганский рассказ Павла Андреева «Душа», или рассказ Алексея Никитина «Три бутылки водки» о судьбе (обычной, заурядной, как заурядна по-своему любая человеческая судьба — по Чехову: «скучная история») русского и советского писателя, автора военных романов и повестей, в котором возникает послевоенный Киев, редакционные работники конца 40-х, сталинский лауреат, а потом — эмигрант Виктор Некрасов; рассказ это написан подчеркнуто, почти полемично традиционно и по интонации, и по теме, и способам письма и при этом, а может, благодаря этому, почти пронзительный ясный, грустный, умный. Производит впечатление талантливой напористой прозы «поток сознания» Ольги Зонберг в «Отрывном календаре навсегда»; чуть кокетничающая психологической непричесанностью автора-повествователя, но несомненная проза Элины Свенцицкой ; или притчеобразная миниатюра Игоря Левшина «Пророк». К сожалению, с очень уж известным рассказом выступил Константин Плешаков «kremlinkam.com», не было ощущения новизны; и не самым удачным, на мой взгляд, рассказом представлен в нынешнем «Улове» талантливый Николай Байтов .

Вот, пожалуй, и все, что рассматривалось мною всерьез, при составлении своей десятки. К сожалению, вторая половина (или чуть больше) представленных на конкурс текстов слишком явно обнаруживает несостоятельность художественного воплощения заявленных авторами задач. Рассказывая о текстах весеннего «Улова» я ни слова ни сказал о поэзии. Об этом — в следующем выпуске.

И персонажей. Достаточно вспомнить его исчезновение среди кактусов мексиканской революции.

Церковная группировка с центром в Суздале, изначально возникшая на базе РПЦЗ, официально зарегистрирована под наименованием «Российская Православная Церковь» (в отличие от «Русской…», находящейся в ведении Московской Патриархии). Чтобы не обременять читателя этими сложностями, мы, с согласия автора, прибегли к простому указанию на переход его «в другую юрисдикцию». (Примеч. ред.)

Подобно тому, как «сергиане» в Московской Патриархии не осудили коммунизм, — видимо, хочет сказать автор письма. (Примеч. ред.)