Новый мир. № 9, 2000

Поэзия на «Улове» — борьба поэтов с поэзией;

хит сезона — роман «Сами по себе» Сергея Болмата

Продолжаю начатый в предыдущем обзоре разговор о результатах сетевого конкурса «Улов» словом «увы».

…Увы, в разделе поэзии собственно сетевые поэты оказались отодвинутыми «бумажными». Лауреатами стали:

1. Владимир Гандельсман.Эдип. Из стихотворений 1990–1998 годов;

2. Полина Барскова.Десять стихотворений 1999–2000 годов;

3. Ирина Ермакова.Стеклянный шарик. Книга стихов;

Светлана Кекова.Короткие письма. Книга стихов.

Я не буду указывать адрес в Интернете каждого из упомянутых здесь поэтов, вот страничка, откуда легко открывать все эти стихи: http://rating.rinet.ru/ulov1/laureats.html

В верхних строчках итоговой таблицы также: Вера Павлова, Александр Левин, Илья Фаликов, Фаина Гримберг, Александр Иличевский, Евгения Лавут, Стелла Моротская, Данила Давыдов и другие.

Ну и соответственно я составил и свой список поэтов, которых читал в «Улове» с особым интересом или особым удовольствием. Вот такой:

Вера Павлова,

Владимир Гандельсман,

Александр Левин,

Данила Давыдов,

Владимир Захаров,

Николай Байтов.

И если проза «Улова» представила несколько новых для читателей журнала — или по крайней мере для меня — имен (Дмитрий Новиков, Сергей Морейно, Ренат Хисматуллин, Клим Каминский, Владимир Коробов, Ольга Зонберг, Элина Свенцицкая),то поэтический конкурс, кажется, не внес ничего нового в наше представление о сегодняшней поэзии. Единственное, что слегка утешает, — тексты предложены «Улову» с интернетовских страниц различных сайтов. То есть они — в нынешнем контексте «интернетовской поэзии». Досадно немного, что не нашлось конкурентов среди эксклюзивно «интернетовских» поэтов. Или держатели сайтов решили подстраховаться? (Еще немного — и я, похоже, стану патриотом Интернета. Совсем заигрался.) Вполне сознаю нелогичность всего этого пассажа на фоне продекларированного мною уже не раз: нет и не может быть разницы между литературой интернетовской и бумажной, место обитания текста не имеет определяющего, содержательного значения для литературного произведения. На том стою и сейчас. И тем не менее…

Представлять подробно лауреатов, мне кажется, не нужно. Они известны читателю. И доказывать, что они талантливы и по праву возглавляют таблицу, я не буду. Это мне не по силам. Дело вкуса, как написано на продуктовом магазине в Нижнем Новгороде.

Я просто хочу поделиться наблюдениями, которые приходили мне в голову по мере чтения этих поэтов в таком вот сочетании.

Одна из стоящих перед каждым поэтом вечных, усугубляющихся в каждом поколении проблем — тяжесть уже существующей традиции. Энергетический запас выработанных русской поэзией единиц поэтической речи слишком уж велик и слишком уж агрессивен. В критике уже начали говорить о феномене «стихов вообще». «Мороз и солнце, день чудесный», «Люблю грозу в начале мая» — это чье? А какая разница? Это просто «стихи». Они уже — почти единицы нашей речи, пришедшие из поэзии. И победа в «борьбе с поэзией», хоть самая малая, по определению является условием твоего присутствия в поэзии… Интересно было наблюдать, как решается эта задача в стихах новых поэтов.

Самое распространенное, видимо, для современных поэтов средство, которым они пользуются для противостояния «поэзии вообще», — это разрушение в своем стихе — форме, лексике, содержании — всего того, что собственно и создает ощущение «поэтических стихов»: «Он ее приголубит, / такую какую-то мнимую. / Она его не продинамит, / такого какого-то конкретного. / Он ее: „Моя гёрлица!“ / Она его: „Мой кудахчик!“ / И никогда не ссорятся. / Так, иногда ругаются…» (Левин). (Цитаты я привожу для представления не поэтов, а только их поэтических средств.) Использование так называемого стеба, бытового жаргона молодых горожан, почти всегда подсвечиваются чем-нибудь из арсенала, так сказать, «элитной поэзии» или из наиболее прочно закрепленного в традиции — от фольклора до формалистских изысков первой половины нашего века. Причем делаться это рекомендуется также «стебно» и ненатужно. Тот же Левин: «Липа шелестит литвою, / клен качается эстонет. / Над моею головою / черный ветер ветку клонит».

Другой вариант этой «антипоэтической» поэзии — римейк. Им пользуется в той или иной мере огромное число современных поэтов. В частности, Данила Давыдов: «пока не требуют поэта / ну вот уже и потребовали / сказали чтобы садился рядом / чтобы чувствовал себя как дома / чтобы типа не парился / наливают потом еще наливают / потом говорят: свободен иди / погружайся в заботы мира».