Джо Брэнд - Точки над «i»

Чарли вздрогнул. Этим словом она пользовалась, только когда была совсем никакая.

– Ромашка, – начал было он.

– Заткнись! – заорала Ромашка. – Ты всегда. – она попыталась найти подходящее слово, – …высмеиваешь меня. Не зло, конечно, но мне все равно неприятно. Я никогда не могу сказать то, что хочу. А я не хочу, чтобы меня перебивали. Мне надо самой со всем разобраться, так что заткнись, ладно?

Чарли кивнул.

– Так ты и есть тот самый насмешник, который меня везде преследовал? – поинтересовалась Ромашка, пристально глядя ему в глаза и держа пистолет удивительно ровно для человека, который проглотил целую таблетку срывающего и более здоровые головы наркотика.

– Ты шутишь, да? – спросил Чарли, – Уж наверное…

– Просто скажи да или нет, – приказала Ромашка.

– Нет, конечно же нет! Ты должна мне верить, – сказал Чарли.

– А ты мне веришь?

На мгновение Чарли заколебался.

– Вот видишь! – закричала Ромашка. – Ты мне не веришь и никогда не верил. Я знаю, что ты хороший парень и все такое, но ты сводишь меня с ума своей подозрительностью и постоянной слежкой. Я просто не могу расслабиться.

Чарли подумал о том, чтобы попытаться забрать у нее пистолет. Он не мог поверить в то, что эта хорошо воспитанная, милая женщина превратилась в размахивающую пистолетом башню непредсказуемости. Это разительно отличалось от раздающей пинков кошкам женщины, страдающей от предменструального синдрома.

«Наверное, Сим мог бы сделать из этой истории сказку, – подумал он, – и это было бы куда интереснее, чем все то дерьмо, которое он обычно рассказывает». Он так же понял, что мыслительные процессы становятся куда яснее в подобных обстоятельствах.

Ромашка увидела, как в первых рядах зрителей кто-то поднял руку.

– Слушаю, – сказала она.

– Можно мне, пожалуйста, в туалет? – спросил потеющий молодой человек, старательно избегая смотреть ей в глаза Даже сквозь наркотический туман Ромашку поразило продемонстрированное им уважение к ней.

– Вали, – просто сказала она, и юноша убежал, словно на нем горели штаны.

Осознание своей власти придало ей необходимой смелости, и она направила ствол на Билли. Все зрители затаили дыхание.

– Ну? – сказала она.

– Что «ну»? – нервно спросил Билли, как-то сразу уменьшившись в размерах и потеряв свою обычную наглость.

– Расскажи-ка нам о своем поведении в последние несколько месяцев, – предложила Ромашка.

Все присутствующие подались вперед. Им это уже начинало нравиться.

– Слушай, Ромашка, – сказал Билли, – я знаю, что ты и Марта меня терпеть не можете, и я вас не виню. Я понял, каким маленьким говнецом был всю свою жизнь, и мне все сходило с рук, потому что я всегда наезжал на тех, кто меня боялся.

– Продолжай, – попросила Ромашка.

– Не могу, – ответил Билли, – не знаю, что еще сказать.

– Для начала расскажи нам, за что ты избивал Сару, – предложила она.

– Да, – выдохнула аудитория, перед которой разворачивалась сюрреалистичная мыльная опера.

– Не знаю, – сказал Билли, – она иногда действовала мне на нервы. С женщинами это бывает.

– Почему? Что мы делаем такого, что тебя так в нас злит? – спросила Ромашка медленно и с сарказмом.

– Могу я ответить честно?

– Да, – сказали все присутствующие в клубе женщины.

– Вы все иногда бываете такими ранимыми, вкрадчивыми и прилипчивыми… будто собака, которую хочется пнуть, – объяснил он. – Трудно бывает выдерживать любовь женщины. Просто задыхаешься иногда.

Это было что-то очень личное и, возможно, самое умное, что говорил в своей жизни Билли, от чего на его лице появилось удивленное выражение.

– Со всеми? – спросили одновременно Сара и Марта.

– Вообще-то да, – ответил Билли. – Не в плохом смысле. Просто я так себя иногда ощущаю.

– Так почему же тебе это нравится? – спросила Сара, бросив на Ромашку косой взгляд, чтобы посмотреть, нормально ли она воспримет то, что она стала задавать вопросы.

– Не знаю, – ответил Билли, – просто меня так воспитали, наверное. Я об этом никогда не задумывался.

– Возможно, тебе следовало бы, учитывая, что это уже всех достало, – сказала Марта.

– Я с этим вырос, – устало сказал Билли – так, словно говорил об этом сотни раз, хотя на самом деле это случилось с ним впервые. Он продолжил: – Все свое детство я видел, как мой отец унижает мать, и, кажется, я впитал это в себя. Мне не нравилось, как он с ней обращался, и меня это очень злило, но посмотрите на меня сейчас – я точная копия своего старика Наверное, это неизбежно.