Джо Брэнд - Точки над «i»

Дэн появился в гримерке, заявил, что его выступление будет длиться около пяти минут, и храбро двинулся в сторону сцены, забыв сказать, что он прежде никогда не выступал в качестве конферансье и понятия не имел, как это делается. И еще он был здорово пьян.

– Привет, бухарики! – было его вступительным словом, после чего его стошнило и он покинул сцену.

– Быстрее, – крикнула появившаяся в дверях голова техника Госпоже, – твой выход!

Госпожа Вагина только вышла из туалета. Она направилась к сцене с видом агнца, идущего на заклание, и тут же, поскользнувшись на блевотине, которой не заметила из-за плохой освещенности сцены, так как ответственный за освещение техник тоже был пьян и слишком поздно включил прожектор, полетела в публику, которая была уверена, что это часть шоу, начав ее подбрасывать, словно стейдждайвера на Гластонбери. Ее стало тошнить еще сильнее, и она сблевала на чью-то голову, и скандал был неизбежен, если бы не опытный Дик Мудвин, который вовремя подошел к микрофону и, сняв штаны, продемонстрировал прицепленного к пенису цыпленка. После этого он несколько минут говорил пошлости на тему вариантов использования домашних животных. Затем он повернулся к краю сцены и провозгласил: – А теперь поприветствуем прекрасную Ромашку!

Народ, казалось, взорвался, когда Ромашка вышла на сцену. Гам стоял невероятный, свет слепил, а микрофон был так далеко. Сцену очистили, и, когда она дошла до микрофона, шум толпы утих, и Ромашка поняла, что дружелюбно настроенная толпа ждет начала ее выступления. Впервые за тот вечер она успокоилась.

– Ух ты, да это же помесь Барри Манилова и йети! – раздался голос в наступившей тишине, за ним последовал гомерический смех аудитории, переходящий в истерическое крещендо, – такого Ромашке еще не доводилось слышать.

Внутри она рыдала. Снаружи тоже. У нее не было другого выбора, кроме как уйти, и с той ночи шоу прославилось (в основном среди джентльменов) в комедийных кругах как Фиаско Хиппи-Лесбиянки и стало еще одним доказательством того, что девчонки не могут тянуть по-настоящему большие шоу. Расстроенная, она сидела в гримерке, и Дик Мудвин был не самой лучшей личностью, которая могла ее успокоить, потому что все проблемы он рассматривал сквозь призму секса, и фраза: «Я могу поспорить: большинство из них хотели бы залезть к тебе в трусы» была не совсем той, что Ромашке хотелось услышать. Она подождала, пока Госпожа уйдет в туалет, чтобы снова проблеваться, и сказала:

– Я хочу купить пистолет сегодня.

– Да ладно тебе, любовь моя, – отмахнулся Дик.

Ромашка решила принять игру:

– Ладно, забудь, – сказала она. – Куплю ствол у кого-нибудь другого. Ты всегда валяешь дурака.

– Да нет, все в порядке, – спохватился Дик, который уже поговорил насчет пистолета с приятелем приятеля. – Мне нужно кое-кому позвонить. Подбросим Вагину до дома и оттуда поедем за стволом, о'кей? У тебя деньги-то при себе имеются?

– А сколько нужно?

– Примерно двести фунтов или что-то около того.

– Сомневаюсь, что мне заплатят, – сказала Ромашка. – Этот ебаный насмешник… Тот же, что и всегда.

– Ты хочешь сказать, что он сталкер?

– Никогда об этом не думала в таком контексте. Спасибо за лишний повод для беспокойства.

Дэна сменил более трезвый очкарик по имени Фил. В гримерку он пришел с пухлым конвертом.

– Не забудь о десяти процентах для промоутера, – сказала Вагина, когда они делили деньги.

– Да пошел он в жопу, – ответил Дик, продолжая считать деньги.

Ромашкин мобильный внезапно ожил:

– Ну и как все прошло? – спросил Чарли.

Она вышла из гримерной:

– Слушай, тут все отложили до двух ночи. Извини, но я приеду очень поздно. Я позвоню тебе по пути домой.

На этот раз у Чарли не хватило энергии на жалобы. «Наверное, ему совсем худо», – подумала Ромашка и решила, что постарается приехать домой по возможности быстро.

Они молча ехали по западному Лондону, до самого дома Вагины. Госпожа всю дорогу думала о том, что неплохо было бы родить ребенка и как бы это сделать, не упрашивая приятелей-геев подрочить в баночку или трахнуть ее.

– Привет, – подумала она вслух.

– Это прозвучало почти гетеросексуально, – отметила Ромашка.

– Я бы оседлал этого дракона, – сказал Дик.

– Ты бы и кастрюлю с лапшой трахнул, – заметила Ромашка, к которой начало возвращаться чувство юмора, выжатое досуха на балу.

Освободившись от Госпожи Вагины, Дик повернул в сторону восточного Лондона, и примерно через полчаса они медленно ползли по Уайтчепелу в поисках номера 137. Этот дом оказался рядом с похоронной конторой.